Чтение онлайн

Далее по списку второе зелёное, заканчивается тем же, только теперь и Виктору не нравится, мол: «У меня зад, как у девушек в платьях, когда они там подушку на попу клали». Благо, сказал он мне это на ухо, хотя, честно говоря, я была того же мнения о его наряде.

С золотом уже лучше, правда, теперь мне не нравится фасон, а у второго к тому же и ткань неприятна к телу. Настает черёд синего. Отчего-то я уверена, что разочаруюсь в нём. Да и возимся с ним мы дольше, чем со всеми вместе взятыми.

Затянув последний шнурок, Светлана отходит назад, любуясь проделанной работой, и почему-то запрещает смотреть в зеркало, посоветовав сразу в зале, где меня уже ждет Виктор.

Недоверчиво на неё покосившись, я всё же выхожу в зал, не посмотревшись предварительно в зеркало.

Виктор сидит в кресле, увлеченно что-то печатая в телефоне. Почему-то я сразу думаю про Марину, и в груди неприятно что-то трепещет.

— Кхм… Виктор? — кашляю я, привлекая к себе внимание, и встаю в центре, не зная, куда деть руки. Тот сначала поднимает голову, а после и взгляд. О-о-очень медленно, надо сказать.

Не знаю, сколько времени уже прошло. Минута? Две? Но Виктор только продолжает молчать.

— Ужасно, да? — он вздрагивает, словно я вывела его из транса, и мотает головой, вставая с кресла и подходя ко мне.

— Это слишком хорошо, чтобы кто-то на тебя смотрел, — он кивает на зеркало позади меня, предлагая посмотреть, что я тут же и делаю.

Пышная юбка хорошо подчеркивает мою талию. Синий цвет материала идеально оттеняет глаза и волосы, а золотые узоры придают роскоши. Плечи остаются оголены, но имеются и красивые аккуратные рукава. Глубокий вырез, который совсем не выглядит вульгарным, а лишь делает легкий акцент на грудь.

Я завороженно смотрю на своё отражение и не могу поверить, что платье может подходить так хорошо.

Со спины ко мне подходит Виктор. Его костюм сделан из такой же ткани. Белая рубашка с высоким горлом, темно-синие брюки и такого же цвета жилетка с золотым узором. Воротник рубашки огибает широкая цепочка с массивным христианским крестом синего цвета.

Мы выглядим так, словно сошли со страниц сказок про принцесс, которые читала в детстве почти каждая девочка.

— К этому платью очень хорошо подходят эти кулон и диадема, — Светлана указывает на украшения, лежащие на бархатной подушечке. — Хотите примерить? — я бросаю на Виктора взгляд, и тот качает головой.

— Да, давайте.

На меня тут же аккуратно надевают диадему, которая и вправду дополняет образ, и кулон, заполняющий пустое пространство на шее.

— Тебе нравится? — Виктор с улыбкой смотрит на меня, и я точно знаю, что уж кого-кого, а его всё устраивает.

— Очень, — я киваю.

— Оформите, пожалуйста.

— Конечно, — Светлана с улыбкой кивает и, показав что-то девушке-консультанту, стоявшей неподалёку, поворачивается ко мне:

— Идемте, я помогу вам переодеться.

— Спасибо.

Через полтора часа (да, именно столько времени у нас ушло на то, чтобы я переоделась и нам сложили одежду) мы сидим в машине, ожидая зеленого света на светофоре.

Я представляю, как мама будет восхищаться купленными костюмами (кстати, их оплатил Виктор со словами «Кто пригласил — тот и платит»).

За окном уже совсем стемнело, а дороги почти опустели. Стоило мне подумать, что зимой любителей погонять по городским улицам стало меньше, как машину резко качает, а Виктор зажимает тормоз. Я больно ударяюсь головой о дверь, на которую облокотила ее, но в остальном всё, слава богу, хорошо, благо у меня привычка пристегиваться.

Виктор отстегивается и оборачивается, глядя в заднее стекло, ругается, причем явно матом, сквозь зубы так, что мне не удается разобрать слов, включает аварийку и выходит из машины, хлопнув дверью.

Я выхожу следом за ним, чтобы оценить ущерб. И, стоит сказать, он оказывается огромен. Весь багажник сжат, словно гармошка (это ж с какой скоростью надо было ехать?!). Я поднимаю взгляд на Виктора, выглядящего относительно спокойным и, кажется, даже ни разу не сматерившегося, в отличие от своего собеседника. Виновник аварии активно жестикулирует и что-то орет, от чего Виктор хмурится, явно недовольный его словами:

— …на свою курицу не поехал, а я на это рассчитывал.

— Слова выбирай, — он бросает на меня взгляд и кивает на машину, прося вернуться на место, но я мотаю головой, подходя к нему и вставая рядом, скрестив руки на груди.

— Это правда. Если бы там не обжимался с ней и поехал сразу, то ДТП бы не произошло!

— Вы врезались в меня тогда, когда на светофоре горел желтый, — чувствую, что с каждой секундой Виктор раздражается всё сильнее, поэтому сообщаю о том, что отойду позвонить в полицию.

— Ну давай, звони, курочка, звони, — бросаю на него убийственный взгляд, но тот лишь улюлюкает, и я бы так и продолжила сверлить его глазами, если бы Виктор не встал между нами, закрывая меня от него.

Я отхожу в сторону и сообщаю об аварии, называю улицу и всё, что только могла и должна была сказать. Думаю, я бы говорила с диспетчером чуть дольше, если бы за моей спиной не раздался сдавленный стон.

Тут же завершаю звонок, оборачиваясь на парней.

Они отошли в сторону, туда, где они не видны для камер машин, и разговаривали. Во всяком случае, так было, когда я звонила в полицию, сейчас же Виктор прижимает нарушителя головой к снегу, что-то зло говоря ему, но мужчина лишь кряхтит и не сопротивляется.

— Виктор! Что ты делаешь?! — подхожу к ним, одергивая Виктора за плечо. Тот, хоть и с явным нежеланием, но всё же отпускает мужчину и отходит со мной к машине, садясь на место.

— Что у вас с ним случилось за эти пять минут, что я звонила в полицию?

— Он оскорблял тебя. Меня это взбесило.

— Не стоило. Мне на это всё равно.

— А мне нет. Мне противно, — он смотрит перед собой, сцепив руки в замок. — Мне неприятно слышать, как тебя обзывают.

— А если бы это была не я? — он поднимает на меня взгляд, названия которому я дать не могу, но свой вопрос тут же начинаю считать глупым.

Меня отпускают чуть ли не в первые десять минут с момента приезда полицейских, а Виктор, буквально запихнув меня в такси, остается там до окончательного выяснения обстоятельств.

Дома я всё никак не нахожу себе места и с нечего делать решаю приготовить ужин. За этим я перестаю замечать счёт времени и постепенно отвлекаюсь от тревожных мыслей. В наушниках достаточно громко играет музыка, заглушая окружающий шум и мысли.

Стою у раковины и мою посуду, когда чувствую две горячие ладони на своей талии. Хочешь жить — умей вертеться? Так ведь говорят?