Когда падали стены… Переустройство мира после 1989 года

Карта 1. Европа времен холодной войны, 1985

Карта 2. Европа после падения Берлинской стены, 1992

Карта 3. Европа, «заново» объединенная в рамках ЕС и НАТО

Карта 4. Сфера влияния Советского Союза, 1985

Карта 5. Постсоветское пространство и страны, остающиеся коммунистическими, 2015

Карта 6. Расширение экономического влияния Китая, 2015

Экономический кризис в Советском Союзе… Война в Заливе… Хаос в Югославии… Сталинистский заговор против советского лидера Михаила Горбачева…

Мобилизация всего Восточного блока… Советское вторжение на Балканы… Запад призывает резервистов и повышает уровень готовности сил гражданской обороны…

Утром 24 февраля 1989 г. тысячи танков Варшавского пакта двинулись на Западную Германию с берегов Балтики прямо через границы Чехословакии. Направление главного удара пролегало по Северо-Германской равнине, а вспомогательный удар был нацелен на Франкфурт. Вначале бронетанковым силам Запада, несмотря на растущие потоки беженцев, удавалось сдерживать врага. Но затем Кремль решился на использование отравляющих газов против Великобритании и в Северной Германии. 5 марта войска союзников начали терять управление, и командование НАТО впервые применило тактическое ядерное оружие. Это не остановило Советы, и они продолжили наступление, поэтому 9 марта НАТО перешло ко второму и на этот раз массированному ядерному удару двадцатью пятью ядерными бомбами и ракетами, треть из которых попала по Западной Германии. Советское руководство ответило тем же. Атомный пожар охватил большую часть Западной и Восточной Германии. Радиация распространилась по Польше, Чехословакии и Венгрии 1 .

Конечно же, ничего этого не произошло на самом деле. Такова была легенда военных маневров НАТО «Винтекс», проходивших раз в два года. По сценарию 1989 г. Германия стала театром «ограниченной ядерной войны», что означало мгновенную гибель сотен тысяч немцев и радиоактивное заражение всего исторического ядра Европы, обрекавшего миллионы на медленную и мучительную смерть. Самое скверное заключалось в том, что за всем этим вырисовывался призрак Третьей мировой войны.

В канун начала учений сценарий маневров «Винтекс-89» был слит в прессу и публикации о нем заполонили советские и немецкие средства массовой информации. Перспективы, обрисованные легендой учений, выглядели настолько устрашающими, что Вальдемар Шрекенбергер – сотрудник Федеральной канцелярии, назначенный на время учений исполнять обязанности главнокомандующего, в то время как настоящий канцлер был занят повседневным руководством Западной Германией, – отказался от второго удара, пытаясь предотвратить гуманитарную трагедию. В результате учения «Винтекс-89» были досрочно свернуты. Больше учения НАТО «Винтекс» никогда не проводились.

В начале 1989 г. западный оборонный истеблишмент все еще всерьез воспринимал перспективу того, что длительная конфронтация сверхдержав может привести к глобальному холокосту. Однако всего через несколько месяцев европейское будущее стало выглядеть совершенно иначе. Холодная война на самом деле подошла к концу очень быстрым и неожиданным образом, без всякого «большого взрыва», на подготовку к которому оба лагеря потратили столько времени, денег и изобретательности.

Война между Востоком и Западом не состоялась; узел холодной войны был развязан преимущественно мирным путем, а новый мировой порядок был выстроен в результате заключения международных соглашений, переговоры по которым проходили в атмосфере беспрецедентного духа сотрудничества. Двумя главными катализаторами перемен стали новый лидер России с его новым политическим видением и народные протесты на улицах Восточной Европы. Могущество народа было взрывным, только не в военном смысле этого слова: демонстранты 1989 г. требовали демократии и реформ, они обезоружили правительства, казавшиеся непоколебимыми, а приливная волна путешественников и мигрантов сломала когда-то непроницаемый Железный занавес. Самым символичным моментом драмы тех месяцев стало падение Берлинской стены в ночь на 9 ноября.

В 1989 г. все, казалось, пришло в движение. Потоки революционных изменений поднимались снизу, в то время как власть имущие пытались проводить реформы сверху 2 . Марксистско-ленинская идеология советского коммунизма, когда-то составлявшая ментальную архитектуру Советского блока, непрерывно утрачивала доверие и становилась бессильной. Либеральная капиталистическая демократия теперь выглядела словно поднятая волной грядущего: в то время как Восток был занят трансформацией по западноевропейскому образцу, мир, казалось, встал на путь конвергенции вокруг американских ценностей. Заговорили о «конце истории» 3 .

Ничто не подготовило мировых лидеров к таким быстрым и всеобъемлющим переменам. Десятилетиями они играли в военные игры, подобные «Винтекс-89». Но никогда не предполагали какого-либо сценария мирного выхода из состояния холодной войны; в самом худшем варианте расчет опирался на некую военную стратегию выживания в ядерном Армагеддоне, а в качестве лучшего развития событий предполагалось продолжать применять дипломатическую тактику хаотичного сосуществования при соперничестве двух противостоящих блоков. Едва ли можно было быть хуже готовыми к тому завершению, что на самом деле произошло в 1989–1991 гг. В этой книге показано, почему длительный и внешне стабильный мировой порядок разрушился в 1989 г., и рассмотрен процесс рождения нового порядка на его руинах 4 .

Чтобы понять, почему ключевые политики выбирали ту или иную дорогу или принимали то или иное решение, я попыталась заглянуть им через плечо, наблюдая за тем, как они стараются понять и взять под контроль новые силы, пришедшие в их мир. Эти мужчины (и одна женщина) перебрали целый ряд часто противоречивых опций в попытке добиться контроля над ходом событий, установить стабильность и избежать войны. Из-за того, что у них не было никаких дорожных карт или приемлемых для всех эскизов будущего мирового порядка, они стали придерживаться естественного осторожного подхода в условиях вызова, брошенного радикальными переменами – они стали использовать и приспосабливать принципы и институты, оказавшиеся успешными на Западе во время холодной войны. Без сомнения, то была дипломатическая революция, но осуществляемая, как ни парадоксально звучит, в консервативной манере.

Вовлеченные в этот процесс лидеры представляли собой небольшую взаимосвязанную группу. В Европе треугольник сформировали Советский Союз, Соединенные Штаты и Федеративная Республика Германия: на уровне политических лидеров – Михаил Горбачев, Джордж Г.У. Буш и Гельмут Коль 5 ; на уровне чуть ниже – их министры иностранных дел – Эдуард Шеварднадзе, Джеймс Бейкер и Ганс-Дитрих Геншер 6 . Именно в этих силовых конструкциях были очерчены контуры Европы после холодной войны. Маргинальными оставались две все более изолируемые фигуры: британский премьер Маргарет Тэтчер, которая противилась быстрому объединению Германии, и французский президент Франсуа Миттеран, с неохотой участвовавший в процессе и настаивавший на том, чтобы объединенная Германия была глубоко включена в Европу 7 . Их взаимодействие с Колем, особенно на тему проекта европейской интеграции, создало в дальнейшем мощный политический треугольник 8 .

При этом центральным утверждением моей книги является то, что мы не можем понять Европу после падения Cтены без того, чтобы принимать во внимание события, происшедшие в 1989 г. в другой части света. Под руководством Дэн Сяопина Китайская Народная Республика осуществила иной, драматичный выход из ситуации холодной войны – и его синонимом стало кровопролитие на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 г. 9 Постепенное вхождение Китая в глобальную капиталистическую экономику было уравновешено приверженностью Дэн Сяопина господству Коммунистической партии. Это равновесие, столь отличное от полной потери контроля со стороны Горбачева, вывело его страну на другую орбиту. Сила народа, сыгравшая столь важную роль в Восточной Европе, здесь не имела аналогов. «Успешное» подавление ее со стороны Дэна имело значительные последствия, все еще воздействующие на современный мир. Таким образом, европейская история была вписана в другой глобальный треугольник, который сам по себе стал продолжением китайско-советско-американской «триполярности», возникшей на последнем этапе холодной войны 10 .