Чтение онлайн

– Вы мне кажетесь слишком чужим, – прошептала она. Но я расслышал.

Вот так. Наотмашь. И это после нескольких оргазмов, пережитых вместе! И с учётом того, что именно я взял её первым, раскрутил её чувственность.

– Как тебя зовут?

– Вита.

– Вита… Это что за имя? Ни разу не слышал. Какое-то сокращение?

– Виталина, если полностью.

– Убери ты подушку, бормочешь себе под нос, мне приходится напрягаться, чтобы расслышать.

– Я боюсь на вас смотреть, – последовал приглушённый ответ.

– Э… почему? Я же сказал, что не трону тебя, как минимум, пока не подлечишься.

– Мне стыдно…

– Что?! – такого слова уж точно не было в моём лексиконе. Я лишь весьма отдалённо представлял себе, что оно означает, и ни разу не видел человека, который показал бы мне, как выглядит стыд. Потом до меня дошло: – Стыдно, что, несмотря на всю свою ненависть, испытала со мной удовольствие?

Она не ответила. Значит, я угадал.

– Не стыдись, это природа. Она всегда сильнее. Ты и так вела себя мужественно, первый раз мне пришлось преодолевать сопротивление, – похвалил я, – обычно тёлки мечтают оказаться со мной в постели. Впрочем… ты не тёлка, – помолчав, признался я. Мне, взрослому и развратному мужику, нравилось говорить с ней на такие… детские темы. – Ты больше похожа на фею, на аленький цветочек, – сказал я с улыбкой (я улыбнулся едва ли не впервые в жизни, даже думал, что мне это не дано, какой-нибудь дефект в лицевых мышцах, оказывается, просто нужен был повод, та, которой хотелось улыбнуться…). Она отняла от лица подушку, настолько сильным было её изумление от моих слов. – Если честно… я очень жалею, что причинил тебе боль. И что лишил невинности.

– Вы меня отпустите? – спросила она с надеждой, видимо ободрённая моим ласковым тоном, которому я и сам удивлялся.

– У тебя с собой была сумочка.

– Была… Только я не знаю, где она.

– Там лежал паспорт.

– Да… Вы думаете, они могут за мной вернуться по адресу? – в её голосе появилась паника.

Я не думал, я знал.

– Напишешь записку родителям, придумай что-нибудь, чтобы их успокоить, чтобы пока не искали, я найду способ передать.

– Они в отпуске, в Тунисе. Пробудут там ещё две недели… Вот только звонить будут, а телефон тоже в сумочке…

– А ты почему не с ними?

– У меня была сессия в институте, вчера как раз сдала последний экзамен. И… я уже взрослая, чтобы с родителями отдыхать.

Я с усмешкой оглядел её.

– Сколько тебе, взрослая, лет восемнадцать?

– Двадцать, – ответила она смущённо.

Я присвистнул, удивившись. Во-первых, тому, что на двадцать она никак не выглядела, а во-вторых, что в двадцать она всё ещё была целкой. Даже почувствовал некоторое облегчение, словно бы тот факт, что я лишил её невинности, приобрёл более светлую окраску.

– Что со мной будет? – её снова начало трясти.

– Побудешь пока здесь, у меня… Для тебя это безопаснее всего, – я споткнулся на последней фразе. Или себя лично я уже не считал опасностью для неё? Типа мне с ней уже всё можно на «законных» основаниях «первой ночи», уже состоявшейся… На свои же вопросы, чуть подумав, ответил утвердительно. Я был готов изменить своим привычкам иметь тёлок жёстко и агрессивно, я был готов к мягкости с этим хрупким и нежным цветочком…

– Почему ты не предупредила, что девственница? Вместо того чтобы глазами на меня сверкать, сказала бы что-то по существу.

– Я думала, вы знаете… – прошептала она. – Я говорила вашим… друзьям, которые меня схватили. Они называли меня шлюхой, я пыталась объяснить, но они сказали, что это даже хорошо…

– Перестань мне выкать, это меня заводит. – Я лежал на боку, в десяти сантиметрах от неё, мой член опять был твердокаменным, наверное, придётся дрочить, чтобы ослабить его напряжение, или охладить, я выбрал второе. – Закрой глаза.

– Что? Зачем? – её ангельский голосок задрожал от испуга.

– Не задавай лишних вопросов.

Она опять прижала к лицу подушку. Я усмехнулся, встал, ушёл в ванную. Лил на себя ледяную воду, пока член не замёрз и не стал более покорным приказам мозга. Натянул шорты, в которых обычно ходил дома. Снова лёг.

– Всё, можешь убирать подушку.

Она положила её между нами. Мягкая преграда. Мне стало смешно. Она разглядывала меня, осмелев, медленно скользила глазами по моему лицу, голому торсу, задерживаясь на наколках. Как же тяжело мне будет выдержать неделю рядом с ней, не прикасаясь (вряд ли разрыв заживёт раньше). Придётся использовать прелестный ротик моей «наложницы» и обучить всем прочим возможностям, коих множество.

– Как вас зовут? – вернувшись взглядом к моим глазам, спросила она, не вняв моей просьбе.

– Я же сказал, не выкай. Повтори вопрос нормально.

Она молчала. Времени после нанесения мази прошло достаточно. Мне нужно было снова полечить её ранку. А потом опять под ледяной душ. Приучать её ротик к моему члену начну позже, а пока ей хватит «впечатлений». Я снова встал, взял с тумбочки тюбик. Её опять затрясло.

– Можно, я сама? – попросила жалобно.

– Нет, – отрезал я. – Ты теперь моя, смирись с этим. Делать будешь только то, что я скажу. А я говорю, ложись на спину, сгибай ножки в коленях и раздвигай их, – я опять говорил намеренно грубо, а всё потому, что представлять, как она натирает себя своим пальчиком, мне было бы ещё тяжелее, чем намазать её самому. Так я хотя бы видел ранку и чувство вины (да, блин, чувство вины, непривычное и… приятное, словно бы возвышающее меня немного до её уровня) сдерживало мою похоть.

Она снова закрылась подушкой, я бережно наложил мазь, любуясь складочками её нежного тёмно-розового лона, она не могла скрыть возбуждения, клитор набухал прямо на моих глазах, я не удержался, наклонился к нему, провёл языком, она застонала, свела колени вместе, зажав мою голову, но уже было понятно, что она меня хочет, хочет новых ощущений. Стесняется своих чувств, истекает сладкой влагой. Я лизал её, прикусывал, мял губами, то нежно, то чуть более жёстко, она очень быстро достигла оргазма, задёргалась под моим лицом, пытаясь отодвинуть его руками, потому что не в силах была терпеть эту сладчайшую муку.

Я стянул шорты, убрал подушку с её лица, перевернул на живот, лёг сверху, руки просунул под неё, одной сжимая её грудки и теребя соски, другой наглаживая клитор, принялся тереться о её тугие ягодицы затвердевшим стволом, всё быстрее-быстрее, пока не кончил, не облегчил страдания моего измученного члена, она кончила вместе со мной, судя по тому, как одновременно с моим вырвался страстный стон из её груди, а тело взвилось и опало, вздрагивая в конвульсиях. Да мы с ней на одной волне, она действительно моя девочка… Снова отнёс её в душ и с наслаждением намыливал. Она избегала смотреть мне в глаза, боролась со своей стыдливостью, всё ещё пыталась прикрываться руками, я с улыбкой отводил их в стороны, опять возбудился, поднял её личико за подбородок, чтобы вынудить её смотреть на меня, но она тут же зажмурилась, взял её руку, положил на мой ствол. По её телу пробежала дрожь.

– Давай, малышка, теперь ты. Ручкой или губками, чем хочешь, но доставь ему удовольствие, он для тебя потрудился.

Она провела по члену нежными пальчиками, я почувствовал, как от наслаждения в нём бешено пульсирует кровь.

– Видишь, он совсем не страшный, любит ласку и умеет доставлять блаженство, – шептал я, ловя себя на мысли, что рядом с ней выражаюсь так, как не подозревал, что умею… Фея. Околдовала меня… Я обучу её сексу, она станет феерической любовницей… Столько страсти в этом разбуженном мною вулкане.