Чтение онлайн

— О, — начинаю я, — знаешь, что? — я частично прикрываю рот ладонью. — Думаю, это что-то вроде долины, — я оглядываюсь вокруг. — Но знаешь, что? Мы на самом деле не в долине, так ведь?

Она оглядывается вокруг и просто улыбается.

— Не думаю.

Я всерьез озадачен.

— Мой дед всегда называл это место лощиной. Отец тоже. И за все это время я ни разу не поинтересовался, почему.

Ее тихий смех отвлекает меня на секунду.

— Как ты собирался объяснить мне все это, если даже сам не знаешь.

— О, милочка, — говорю я, даря ей самонадеянную улыбку. — В этом вся прелесть жизни здесь. Довольно быстро ты поймешь, что названия некоторых вещей — просто слова, передающиеся из поколения в поколение. Здесь не так много любопытствующих людей. Теперь, как любой ребенок, ты можешь спросить: почему? Но немногие люди смогут тебе ответить. И мне неизвестно: это потому, что они не знают ответа, не хотят отвечать или просто забыли?

Улыбка расплылась на ее красивом лице.

— Не знаю, должна ли я смеяться над этим или плакать.

— Как я уже говорил, мы простые люди, мисс Уэскотт.

Ее голос затихает. Я слышу, как он повисает в воздухе, и пытаюсь уловить каждый его нюанс.

— Ладно, — говорю я, когда звук ее голоса полностью растворяется, — мы ищем только те, что похожи на маленькие елочки.

— Елочки, — повторяет она. — Понятно.

Мы разгребаем ногами сырую листву, скрывавшую землю на протяжении всей зимы. Солнце уже поднялось и проглядывает сквозь ветви деревьев. В воздухе пахнет весной.

— А вот это дуб, — я останавливаюсь и касаюсь рукой высокого толстого ствола. — Если ты видишь один из них, то нужно хорошенько посмотреть вокруг. Дуб любит солнце. Так же, как и сморчки.

— Дуб. Солнце. Грибы. Понятно, — она разгребает листву за деревом, а я просто смотрю на нее. Видно, что она возбуждена и взволнована. Такой взгляд у нее всегда, когда она волнуется. Словно прикладывает все усилия, чтобы сдержать улыбку, но все равно улыбается. И глаза так искрятся, будто она все видит впервые.

— Рэм!

Я вырван ее возгласом из своих мыслей. Обхожу дерево, направляясь к ней.

— Нашла?

— Нет, но нашла потрясающий камень.

— Камень?

— Смотри, — она протягивает его мне. — Точь-в-точь сердце.

Она переворачивает его в руке. Глаза светятся счастьем.

— Ты уверена, что не высекла его сама прямо сейчас? — спрашиваю я, рассматривая камень.

— Ну, полагаю, я тебе еще не рассказывала о своих отличных навыках в обработке камней, — смеется она и ловит мой взгляд.

А потом мы затихаем, и все, что мне хочется сделать — это поцеловать ее. Я придвигаюсь ближе, но прежде, чем успеваю коснуться ее губ, замечаю, что она на чем-то остановила взгляд.

— Постой, это он?

Я смотрю туда, куда она показывает.

— Что ж, проверим. Думаю, мисс Уэскотт, вы только что нашли свой первый гриб.

Она широко улыбается, но потом я замечаю, как эта улыбка медленно исчезает.

— А что мне делать теперь?

Я пытаюсь подавить поднимающийся изнутри смех.

— Теперь сорви его.

Она смотрит на гриб, потом на меня, потом снова на гриб. Можно подумать, я сказал поднять с земли ядовитую змею или что-то в этом роде. В итоге, она придвигается ближе к грибу, низко наклоняется к земле и заставляет себя медленно протянуть руку к сморчку.

— Это ужасно, что я боюсь к нему притронуться? Он выглядит… сопливым… и странным.

Я ничего не могу с собой поделать и начинаю смеяться.

— Сопливый и странный! Но на вкус он очень хорош. И он не укусит тебя, — я отворачиваюсь. — Хотя, как-то раз один ужалил меня.

Она отдергивает руку быстрее, чем кошка выпрыгивает из ушата с холодной водой.

— Я просто пошутил, — говорю я.

— Рэм! — она шлепает меня по штанине, выбивая из нее облачко пыли.

— Прости, я больше не буду, — обещаю я.

Она шутливо закатывает глаза, а потом одним быстрым движением выдергивает гриб из земли. И когда она подносит его ко мне, я не могу оторваться от ее взгляда. Она выглядит такой гордой… и такой счастливой. И снова в моем сознании проносится: я люблю эту девушку, я люблю эту девушку, я люблю эту девушку. Наклоняюсь к ней и целую эти счастливые губы, а когда наш поцелуй разрывается, прижимаю ее к груди и легко целую в макушку.

— Ладно, — говорю я, вдыхая сладкий запах ее волос, — давай найдем их побольше, и тогда сможем приготовить самые вкусные сэндвичи из всех, что ты когда-либо пробовала.

***

— Ты не будешь против, если мы приготовим их у моих родителей?

— Твоих родителей?

— Да, это недалеко отсюда. Плюс, я почти уверен, что у меня нет яиц… и муки… и сковородки.

Она смеется, и я вместе с ней. Я мог бы купить все это заранее, но мне очень хочется, чтобы Эшли встретилась с моими родителями. Думаю, это больше похоже на я-просто-хочу-показать-ее-всему-миру.

— Но я не одета для встречи с родителями.

Я оглядываю ее внешний вид: синие джинсы, розовые теннисные туфли.

— Лошадиное дерьмо! — восклицаю я. — Ты выглядишь прекрасно!

Ее глаза мгновенно устремляются к моим. На лице такое огромное удивление, словно при ней никто никогда не произносил «лошадиное дерьмо» или не называл ее прекрасной — знаю, что последнее предположение — неправда.