Чтение онлайн

– Она наверху, она у себя. Пойди наверх - и ты ее увидишь. Ты увидишь маму.
– Слова плясали по экрану, путались в ногах у танцовщиц, пеной бились на губах у клоунов и шансонье, вторили барабанам и контрабасам.

– Наверху. У себя. Наверху. У себя.

Твоя мама. Твоя мама. Мама.

Наверху...

Она толкнула рычажок, изображенье сжалось и погасло, наступила тишина, и она услыхала, как у нее колотится сердце, как она прерывисто дышит. Она отругала себя - ужас, какая стала дерганая, до чего истрепались нервы. Ладно, хватит, лучше пойти наверх, взглянуть, убедиться.

Спокойно, обдуманно она вышла из гостиной, и поднялась по лестнице, и вошла в мамину спальню. Уличный фонарь под самым окном забрасывал в комнату бледный конус света и выбеливал дорожку на туалетном столике, испод занавесок и мягкое покрывало. От мамы тут ничего не осталось. Ее здесь будто и не бывало. Эсма постаралась о том, чтоб ничто не бередило воспоминаний, и сразу же после похорон она уложила и вынесла одежду, белье, лекарства, бумаги, очки - она твердой рукой очистила комнату.

Она стояла в дверях и нюхала пыль, лавандовую полироль, и ее мучила совесть. Как будто постаралась вычеркнуть маму из памяти, как будто хотела, чтоб та умерла. "А что, - сказала она,- я ведь и правда хотела, я хотела избавиться от вечной зависимости, слава богу, мне уже пятьдесят лет".

И она выпалила вслух, в пустую спальню:

– Да, я хотела, чтоб ты умерла!

И у нее затряслись руки, она сжала их, она подумала - я дрянь, но уже подействовало шерри, сердце у нее стало биться ровней, и она заставила себя войти в комнату и задернуть занавески, даром что уже не было оснований ругать себя за истеричность.

В гостиной она села у камина и до одиннадцати читала чью-то биографию при маме она всегда ложилась в десять, - и страхи ее отпустили, она совершенно успокоилась. Она думала - естественно, наступила реакция, до меня дошло - еще бы. Она отлично выспалась в ту ночь.

Когда наутро, в четверть двенадцатого, она открыла на звонок и увидела на крыльце мистера Эмоса Кэрри, со шляпой в руке, справляющегося насчет комнаты, ей сразу вспомнилось, как дядя Сесил сказал в день похорон:

– Учти, тебе будет тоскливо одной в таком большом доме, Эсма. Пусти жильца.

Мистер Эмос Кэрри нервно тер пальцем левую бровь - привычка, свидетельствующая о природной застенчивости.

– Мне нужна комната, - сказал он, и она отметила, что запонки у него золотые и тщательно начищены ботинки.
– Мне объяснили в бюро... здесь... сдается комната с завтраком.

– Не знаю ни про какое бюро. Вы, видимо, ошиблись адресом.

Он вытащил затрепанную записную книжку.

– Садовая улица, 23.

– А... Нет, у нас...
– она поправилась, - у меня - Садовая Аллея, 23.

Лицо и шею ему красным чернильным пятном стала заливать краска, он ослабил пальцем ворот, и ей сделалось его даже жалко, она даже расстроилась.

– Это легко спутать, вполне простительная ошибка, мистер... Ничего, вы...

– ...Кэрри. Эмос Кэрри.

– ...не смущайтесь, пожалуйста.

– Я ищу тихую комнату, с завтраком. Я уж рассчитывал. Садовая улица. Такой приятный адрес.

Она подумала - он аккуратный, чистый, элегантный, на переднем зубе золотая коронка, и он в перчатках. Мама всегда любила, когда мужчина в перчатках. "Их теперь почти никто не носит. Зато по перчаткам и шляпе сразу отличишь приличного человека".

Шляпа у мистера Кэрри тоже была.

– Прошу прощенья, мадам, мне так... я бы не стал беспокоить...

– Нет... ну, что вы...

– Пойду поищу Садовую улицу, 23...

– Это сразу за углом, налево, тут совсем рядом. Там очень тихо.

– Как здесь. Здесь тоже тихо. Я уж думал, какой подходящий дом, я бы... По-моему, это сразу видно... дом такой... Вы уж извините.

Он опустил шляпу на аккуратные седые волосы, затем снова вежливо приподнял и пошел прочь.

Она быстро глотнула воздуху. И сказала:

– А что именно... То есть если вам нужна комната с завтраком, так, может быть...

Мистер Эмос Кэрри вернулся.

Он изящно поддел вилкой маринованную луковку.

– Есть еще один вопрос, - сказал он, - как мне быть с вещами.

До Эсмы Фэншоу его голос доходил, как из радиоприемника - какое-то искажение, гулкость какая-то. Она затрясла головой. Она подумала - он ненастоящий... Да нет, вот он, тут как тут - мистер Эмос Кэрри, в темно-синем в елочку костюме и у самого ворота рубашки - малюсенькая штопочка. Он сидел за столом у нее на кухне, в столовую пригласить его она не решилась, столовой вообще пользовались редко, и она сочла, что кухня сойдет. И вот он на кухне - тут как тут. Она сварила кофе, а потом, через час, подала холодное мясо, маринованные овощи, хлеб и масло, и от волненья у нее даже вспотели ладони. Она все думала, до чего же опрометчиво поступила, он же совершенно незнакомый человек, с улицы, первый встречный, я ничего про него не знаю. Но это уж мамин голос, не иначе. Она взяла себя в руки. Да и неправда это все, ведь мистер Кэрри много чего ей порассказал. И вообще так и надо, надо быть смелей, думала она, и пусть жизнь вечно готовит мне сюрпризы. Каждый день может принести новое знакомство, так и сохраняют молодость. Ей очень хотелось сохранить молодость.

В молодости мистер Кэрри много бывал за границей, жил, оказывается, на Цейлоне, в Сингапуре, Индии.

– Я постоянно расширяю свой кругозор, мисс Фэншоу, я сторонник мирных взаимоотношений, по-моему, сам живи и другим не мешай. Все народы должны жить в дружбе.

– О, я совершенно с вами согласна.

– Я повидал мир, я знаю жизнь. Я человек без предрассудков. Пусть у других народов другие обычаи, но люди везде остаются людьми. Мы ежедневно учимся друг у друга. Главное, расширять свой кругозор.

– О, конечно.

– Сами-то вы путешествовали?

– Да вот... ездила в Европу. Правда, не очень далеко.

– Я исходил пешком чуть не все европейские страны и всегда окупал любое путешествие.

Ей не хотелось расспрашивать, каким именно образом, но она была под впечатлением, потому что сама за границу ездила лишь однажды - во Францию.

Мистер Кэрри, оказывается, рос сиротой, воспитывался в детском доме.

– И это вовсе неплохое начало, мисс Фэншоу, нам всем там было очень хорошо. По-моему, память мне не изменяет. Мы жили одной большой семьей. Нет, никак не скажу, что общество меня обделило. Для меня делалось все. Нет, мне просто повезло. Сами посудите, мисс Фэншоу, оглянитесь кругом - сколько людей растет в разбитых семьях, сколько несчастий! Я ничего такого не знал, и, выходит, жаловаться не на что. В моей жизни все повернулось к лучшему, я так считаю.

Образование, по его словам, он получил не ахти какое, мозги у него хорошие, но работали всегда с неполной нагрузкой.

– Неиспользованные ресурсы.
– И он ткнул себя пальцем в лоб.

С ним оказалось так легко говорить, у нее никогда так легко не завязывался разговор с незнакомым, вообще ни с одним мужчиной. Безупречная, приятная вежливость сочеталась у мистера Кэрри со столь же приятной непринужденностью, и она решила, что ему сам бог велел тут остаться, у него хорошие манеры, и он явно здесь ко двору.