Чтение онлайн

– И в сарай вы тоже не просто так вчера заглянули? – догадался Башмачков.

– Ну, конечно! По обрывкам веревки, хаотичным следам от подошв господина Башмачкова (я еще днем заметила, что на писателе были ботинки с протектором) и по паре оторванных пуговиц от плаща Ангелины Томашевской я сразу поняла, что вам оказали в сарае не самый сердечный прием. Между прочим, вот эти подозреваемые.

– Снимите с задержанных балаклавы, – приказал Николай Васильев омоновцам, – мы должны увидеть их лица.

Бойцы стащили с преступников вязаные шапки, и Лина с Башмачковым онемели. Писатель подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть бандитов, а Лина от неожиданности схватилась за край гримерного столика, чтобы наоборот – не упасть. На них смотрели с ненавистью бармен Кирилл Балалайкин и их новый приятель Кузьмич!

– Кузьмич! – охнула Лина – Не могу поверить! Как же так! Ты что, вправду был готов нас убить? Мы же считали тебя другом!

– Вот заладила: «Кузьмич, Кузьмич»! Я делал то, что было приказано, – огрызнулся охранник – Между прочим, пытался вас по-хорошему предупредить. Забыла? Ох, как быстро мы все хорошее забываем! А я ведь рисковал, когда помогал вам за территорию выбраться и вообще… Я же заходил к вам в номер, чтобы сказать то, чего не имел права говорить. Дескать, рвите отсюда когти пока не поздно. Забыла? Нет? То-то же!

– Ты же дружил с нами, Кузьмич! Делил хлеб-соль! Мы думали, ты за нас! Зачем ты согласился исполнять преступные приказы? Не зверь ведь, животных любишь! Ты же знал о том, что Кирилл травит людей, и молчал.

– Животные лучше людей. Люди – двуличные сволочи. Эта тварь Кира тоже делала вид, что дружит со всеми, – Кузьмич бросил злобный взгляд на детскую писательницу и продолжал, – втиралась в доверие, а на деле, как только что выяснилось, всюду шныряла, разнюхивала и шпионила… Терпеть не могу легавых в юбке. Сссука в горошек, вот ты кто, Коровкина! Кузьмич попытался дернуться в сторону Киры, но омоновец легким движением руки вновь уложил его на пол.

– Ну, а ты, Кирилл? – повернулась Лина к бармену. – Ты же писатель, черт побери! Учился в Литинституте, правильные книжки писал. Когда жизнь, а не литература проверила тебя на прочность, ты не выдержал экзамена. Почему ты стал убийцей? Это ведь ты смешал смертельные коктейли для Бориса и Стеллы?

Кирилл стоял и молча смотрел в пол, а Лина продолжала:

– Ты одно время работал лаборантом в школьном кабинете химии, увлекся специальной литературой и узнал кое-что о ядах. Борису Биркину ты добавил в спиртное яд, который имитирует смерть от сердечного приступа. В шампанское, заказанное Стеллой в номер, ты тоже капнул ядовитое вещество, а потом, когда она потеряла сознание, подбросил ей на кровать коробочку от снотворного. Стасу Лукошко ты, Кирилл Балалайкин, потихоньку предложил в баре наркоту. Дескать, вся молодежь сейчас этим балуется, вот и ему поможет раздвинуть границы сознания и написать гениальный текст. Ты и раньше промышлял предлагал молодежи наркотики в баре, поэтому знал кое-какие тонкости. В итоге ты подмешал наркоту в алкоголь, и неопытный в этих делах молодой писатель умер от передоза. Не могу понять, хоть убей: как в одном человеке сочетаются книжки и страшные преступления? Нет ответа! Ты отлично понимал, что хорошо, а что плохо, давно знал, кто такой Владислав Волков и на что этот господин способен. Я уверена, что в Дуделкино не один год ходили о нем нехорошие слухи.

– Эй, мадам Прокуроша! Кончай морали читать! Без тебя тошно. Мне что – с работы надо было увольняться? – перешел бармен в наступление. – Есть литература, а есть жизнь и есть начальство. У меня в Дуделкино дом, семья и все такое. И вообще ты и твой хахаль ничего суду не докажете. Занимаетесь тут самодеятельностью. Детективы доморощенные!

– Подозреваемый, включите голову! – потребовала у Кирилла оперативник Коробкина. – Я для чего здесь столько дней работала под прикрытием? Требовалось собрать неопровержимые доказательства, чтобы ни один из членов банды Волкова не отвертелся от наказания. У меня в сумочке – заключение судебного врача, проводившего вскрытие Биркина. Судмедэксперт написал, что в крови умершего из-за острой сердечной недостаточности Бориса Биркина найдены следы парализующего яда. Впоследствии другой судмедэксперт поставил диагноз «острое наркотическое отравление» Стасу Лукошко. В крови молодого писателя был обнаружен алкоголь и сильный наркотик в недопустимых дозах. У меня есть неопровержимые доказательства, что бармен Кирилл Балалайкин изготавливал яды, а охранник Иван Кузьмич Буркалин покрывал его и помогал травить невинных жертв. Ну и другие улики, уже по мелочи: кто из вас разговаривал со «скорой» и с полицией, кто стрелял на кладбище в писателей, кто залез ночью в номер к Валерию Башмачкову, кто сбросил люстру в фойе. Все доказательства зафиксированы и запротоколированы. Станислава Ильинская и Мария Кармашова тоже будут допрошены. Им грозит статья за недоносительство.

– Кстати сказать, за дверью дожидается еще один свидетель, который согласился дать показания. – Кира открыла дверь, и в комнату вошла… Иветта Александровна Караваева.

– Слава богу, вы живы! – кинулась она к Лине и к Башмачкову. – Я уже не надеялась вас увидеть, тем более в добром здравии! Куда вы пропали? Я уже не знала, что и думать. Пришлось действовать самостоятельно, благо ноги еще носят. Короче, я отправилась в Москву и написала в прокуратуру заявление: о странной смерти Бориса Биркина, а также о его предсмертном письме и о стрельбе на кладбище.

– Ой, Кирилл, а ты что здесь делаешь? Почему в наручниках? – Коромыслова заметила бармена и улыбнулась ему, как старому знакомому. Тот молча отвернулся.

– Я поняла, это ты кинул мне в ящик письмо от Бори Биркина! – сказала она.

– Да, он попросил меня передать это письмо вам, и я не смог ему отказать, – сказал Кирилл, не оборачиваясь.

– Удивительно! У палача заговорила совесть, и он исполнил последнее желание приговоренного, – сказала Лина. – Ты отнес письмо, а вскоре накапал в бокал Бориса яд, спровоцировавший сердечный приступ, и писатель скончался на дорожке в саду.

Кира-Катя сочла нужным вступить в разговор:

– Я узнала о заявлении Иветты Александровны от наших ребят и сообщила им по своим каналам, что нештатные помощники полиции, живущие в пансионате, живы и здоровы. – Опер с косичкой перевела взгляд на Лину и Башмачкова. – До вчерашнего дня я о вас вообще не беспокоилась, потому что вы действовали на удивление грамотно. Однако вчера все изменилось: преступники перешли к активным действиям. Я поняла: надо срочно вызывать подкрепление. Быстро связалась с Николаем Васильевым, и он сказал…

– Честно говоря, мне стыдно. Я употребил не слишком парламентские выражения, при дамах повторять их не буду. Ох, как я был зол на тебя, Валерка, и на Лину! Еще бы! Успокаивали меня, а сами влипли по самые уши. Короче, надо было вас срочно вытаскивать и подводить итоги этому, извиняюсь за выражение, «литературному семинару».

–Как вышло – так вышло, – тихо сказал Башмачков.

– Однозначную оценку действиям наших помощников Башмачкову и Томашевской дать не могу. – смягчился Колян. – С одной стороны, полезли не в свое дело – это минус. С другой – помогли нам распутать непростое дело под кодовым названием «Литературный семинар» – это жирный плюс.

Васильев взглянул на Лину и Башмачкова с симпатией и одновременно с чувством превосходства – как и положено матерому силовику смотреть на хороших, но, к сожалению, штатских людей.

– Между прочим, – сказала Екатерина, – за дверью ожидает приглашения войти еще один свидетель.

Лина с Башмачковым переглянулись. Вроде бы, сюрпризов ждать больше неоткуда. Финал истории предельно ясен: зло наказано, добро торжествует…

Оперативник Коробкина вышла и вскоре вернулась, держа за руку…

Лина и Башмачков одновременно ахнули.

Да, это была она! Стелла Маленуа, гламурная писательница и красивая женщина в одном лице. Она стала еще более стройной, чем была, бледная кожа ее казалась почти прозрачной. На секунду Лине показалось, будто это призрак Стеллы явился к ним с того света. Однако это была самая настоящая Стелла, живая и невредимая. На руках у хозяйки уютно устроился малыш Лео. Казалось, песик блаженно улыбается.

– Добрый день, – тихо поздоровалась Стелла и мило улыбнулась. Как и подобает светской даме, она плавно вплыла в комнату и теперь наслаждалась произведенным эффектом. Лео приветствовал всех радостным лаем. Таким счастливым он не был даже в тот день, когда победил кота Кузю.