Чтение онлайн

Я прошел мимо второго, задернув. шторы в салоне и зажег свет. После эгого я приподнял стонущего на палубе человека, протащил его через дверь рулевой рубки, вниз по ступенькам в салон и бросил на ковер. Я не увнал его. В этом не было ничего удивительного: родная мать его бы не узнала: Дядюшка Артур был из тех, кто делает работу добросовестно.

– Держите его на прицеле, сэр,- сказал я. Дядюшка Артур смотрел на дело рук своих с несколько удивленным выражением. Единственным, чем отличалось его лицо от обычного состояния, была легкая бледность.- Если он начнет рыпаться, убейте его.

– Но... посмотрите на его лицо. Не можем же мы так оставить...

– А вы посмотрите на это, сер.- Я наклонился и поднял оружие, которое выпало, из рук этого парня, когда я бросил его на ковер.- В полицейском департаменте Соединенных Штатов это называют "малюткой". Обрез, у которого отпилено две трети ствола и две трети приклада. Если бы ему удалось выстрелить первым, у вас вообще не осталось бы лица. В буквальном смысле. Вы все еще чувствуете себя в роли Флоренс Найтингайл над павшим героем?

Это был совсем не тот тон, в котором можно говорить с дядюшкой Артуром, поэтому в конфиденциальном рапорте, когда мы вернемся, появятся некоторые дополнения. Если мы вернемся. Но в тот момент я не мог говорить иначе. Я прошел мимо дядюшки Артура и поднялся по ступенькам.

В рулевой рубке я взял маленький фонарик, вышел наружу и посветил за борт, прикрывая лампочку так, чтобы свет был не виден со стороны. Они приплыли на резиновой лодке, и подвесной мотор на ней был. Герои победители, согреваемые чувством удовлетворения после хорошо выполненной работы, намеревались возвращаться с комфортом.

Обмотав конец вокруг головки цилиндра и подтягивая попеременно то его, то носовой конец, я за пару минут втащил на палубу лодку. Отсоединил мотор, перетащил лодку на другую сторону надстройки, чтобы не было видно с залива, и исследовал ее тщательно при свете фонаря. Кроме имени изготовителя на ней не было никаких пометок, позволяющих определить ее принадлежность тому или иному судну. Я разрезал ее на полосы и выкинул за борт.

Вернувшись, в рулевую рубку, я отрезал двенадцатифутовый кусок кабеля в полихлорвиниловой оболочке, вышел наружу и привязал к лодыжкам мертвеца подвесной мотор. Я обследовал его карманы - ничего. Я знал, что там ничего не будет, я имел дело с профессионалами. Я поднял фонарь и осветил его лицо. Я никогда прежде его не видел. Забрав у мертвеца пистолет, я снял цепь ограждения, столкнул сначала подвесной мотор, а потом и тело за борт. Они исчезли в темной воде залива Торбей без единого всплеска. Я зашел внутрь, закрыл дверь рулевой рубки и дверь салона за собой.

Раненый к тому времени уже был на ногах, он стоял пошатываясь, промокая лицо полотенцем, и время от времени стонал. Я не осуждаю его - если бы у меня был сломан нос, выбиты почти все передние зубы и, скорее всего, сломана челюсть, я бы тоже стонал. Дядюшка Артур с пистолетом в одной руке и моим стаканом в другой сидел на скамье и созерцал дело рук своих со странной смесью удовлетворения и отвращения на лице.

– Ковер несколько пострадал,- заметил он.- А что мы будем делать с этим?

– Передадим полиции.

– Полиция? Вы что - заранее ее вызвали?

– Ну, вы слишком многого от меня хотите. Придется немного подождать.

– А наш приятель снаружи?

– Который?

– Ну, это тип... в-э... сообщник.

– Я бросил его за борт, Ковер опять пострадал, поскольку дядюшка Артур пролил на него виски.

– Что?
– спросил он.

– Не беспокойтесь.- Я указал пальцем вниз.- Глубина двадцать саженей и почти тридцать фунтов металла привязано к ногам.

– На... на дне моря?

– А вы думали, я устрою ему похороны на государственный счет? Виноват, я не сказал вам, что он был мертв. Я убил его.

– Убил? Убил?
– Он был растерян.- Почему, Калверт?

– Здесь не спрашивают почему. Здесь не требуют оправданий. Или я его, или он меня, а потом и вас. Вам нужно основание для убийства человека, который сам убивал по меньшей мере трижды, а может быть, и больше? Даже если именно этот тип прежде не убивал, то сюда он пришел именно за этим. Я убил его не раздумывая, без жалости, как раздавил бы тарантула.

– Да, вы правы, вы правы.- Он вздохнул.- Должен признать, впечатление от ваших отчетов несколько иное, чем от непосредственного участия. Но я должен также признать, что в случаях, вроде этого, полезно иметь вас где-нибудь поблизости. Ну что ж, давайте доставим этого типа в участок.

– Я бы предпочел сначала побывать на "Шангри-Ла", сэр. Чтобы поискать Ханслетта.

– Понимаю. Чтобы найти Ханслетта. Вам не приходит в голову, Калверт, что если они - враги, как вы полагаете, то вам не позволят искать Ханслетта?

– Да, сэр. В мои намерения не входит появляться ва "Шаигри-Ла" с пистолетами в обеих руках и обыскивать яхту. Мне не дали бы пройти и пяти футов. Я только собираюсь спросить, не видел ли его кто-нибудь. Думаю, полезно понаблюдать за их реакцией, когда покойник явится к ним на борт, особенно, если покойник является с яхты, на которую они только что послали пару убийц. А представляете, как интересно будет понаблюдать за ними некоторое время спустя, когда они так и не дождутся возвращения убийц?

– Если предположить, что они бандиты, то, конечно.

– Я узнаю это до того, как мы скажем "до свидания".

Я взял моток провода на рулевой рубки и отвел своего пленника в кормовую каюту. Я приказал ему сесть, обмотал проводом его талию и привязал к генератору, ноги я привязал к одной на опор. Руки я оставил свободными. Он мог двигаться, мог пользоваться полотенцем и ковшом с холодной водой, которые я ему оставил. Но он не мог дотянуться до стекла или какого-нибудь режущего инструмента, чтобы освободиться или покончить с собой. Хотя, по правде говоря, ни то, ни другое меня сильно не беспокоило. Я запустил двигатели, выбрал якорь, включил навигационные огни и направился к "Шангри-Ла". И тут я вдруг почувствовал, что не чувствую больше усталости.

Глава шестая. СРЕДА: 20.40-22.40.

Менее чем в кабельтове от "Шангри-Ла" я заглушил мотор, якорь с лязгом ушел на глубину в пятнадцать саженей. Я погасил навигационные огни и свет в рулевой рубке, спустился в салон и закрыл за собой дверь.

– Долго мы будем сидеть?
– спросил дядюшка Артур.

– Недолго. Лучше бы вам надеть непромокаемый плащ, сэр. После следующего дождевого заряда мы пойдем.

– Как вы думаете, они наблюдали за нами в ночной бинокль, пока мы пересекали бухту?