Чтение онлайн

– Не надо.

– Ну-ка, убери свою пушку, малыш,- сказал он. Голос у него был низкий, раскатистый, словно он шел из глубин Гранд каньона.- Убери пушку, или я встану, скручу тебя и заберу ее сам.

– Ну зачем же такТ - сказал я жалобно. Потом добавил вежливо: А если я уберу пистолет, вы не станете скручивать меня? Он некоторое время обдумывал, затем буркнул:

– Нет.- И потянулся за толстой черной сигарой. Он зажег ее, но глаза его все время следили за мной. Едкий дым заполнил комнату и достиг моих ноздрей. Неудивительно, что он не заметил вони от салотопки: по сравнению с этими сигарами то, что курил дядюшка Артур, было вроде духов Шарлотты Скурос.

– Простите за вторжение. Вы Тим Хатчинсон?

– Да. А ты кто, малыш?

– Филип Калверт. Я хочу воспользоваться передатчиком на одной из ваших шхун, чтобы связаться с Лондоном. Кроме того, мне нужна ваша помощь. Вы не представляете, насколько это срочно. Много жизней, не говоря уж о нескольких миллионах фунтов, будут потеряны в ближайшие двадцать четыре часа. Он пронаблюдал, как отвратительного вида облако ядовитого дыма поднялось к низкому потолку, затем перевел взгляд на меня.

– А ты сам случайно не разбойничек, малыш?

– Я не бандит, слышишь ты, большая черная обезьяна! И-пожалуй, можно обойтись без "малыша", Тимоти.

Он посмотрел прямо перед собой, его глубоко посаженные, угольно-черные глаза стали не дружескими, как бы мне хотелось, но хотя бы веселыми.

– Туше!
– как говаривала моя француженка - гувернантка. Может быть, вы и не бандит. Тогда кто вы, Калверт?

Снявши голову, по волосам не плачут. Этот человек не станет помогать мне, если не узнает правду. А помощь его, похоже, была бы крайне полезна. Поэтому второй раз за эту ночь н второй раз за всю свою жизнь я сказал:

– Я агент службы безопасности.- Слава богу, что дядюшки Артура не было здесь, его давление от такого нарушения конспирации подскочило бы так, что он не выжил бы. В отличие от Мак-Дональда н Шарлотты, Хатчинсон узнал не просто правду, он узнал всю правду.

– Будь я проклят, если это не самая жуткая история, которую мне доводилось слышать! И все прямо под нашим гадким носом.- Слушая его речь, трудно было решить, австарилиец он или американец - позднее я узнал, что Хатчинсон много лет провел во Флориде, где ловил тунцов.- Так это вы были на той трещотке? Однако, братец, от тебя ни днем ни ночью не скроешься. Беру назад свои слова насчет "малыша". Что вы хотите, Калверт?

Я объяснил ему, что рассчитываю на его личную помощь этой ночью, надеюсь использовать и шхуны вместе с экипажами в течение двадцати четырех часов, а также должен немедленно воспользоваться передатчиком. Он кивнул:

– Рассчитывайте на нас. Я скажу своим мальчикам. Можете качать передачу прямо сейчас.

– Я бы предпочел, чтоб мы с вами поднялись прямо сейчас на борт нашей шхуны,- сказал я.- Вы бы подождали там, а я бы вернулся сюда к передатчику.

– У вас еще есть о чем посекретничать с вашими ребятами, а?

– Я просто боюсь, что нос "Файркреста" в любу" минуту воткнется прямо в эту дверь.

– Тогда я предлагаю сделать по-другому. Я подниму ребят, мы возьмем "Шарман" - это та шхуна, что ближе к сараю,- н подойдем к "Файркресту". Я перейду к ним на борт, и мы покрутимся вокруг да около, пока вы передаете свое сообщение. Потом вы перейдете туда, а мальчики вернут "Шарман" на место.

Я подумал о водоворотах вокруг рифов, о пенных бурунах в устм залива и спросил:

– А не рискованно выходить в море на ваших судах в такую ночь?

– А чем вам не нравится эта ночь? Прекрасная свежая ночь. Лучше не надо. Это еще что, я помню, как мои ребята выходили отсюда в шесть часов вечера в декабре, в самый настоящие шторм,

– Была серьезная необходимость?

– Представьте себе, очень серьезная.- Он улыбнулся.- У нас кончились все запасы, и ребята спешили добраться до Торбея, пока не закрылись кабаки. Все будет о'кей, Калверт.

Больше я ничего не сказал. Было пределом мечтаний иметь Хатчинсона при себе до конца этой ночв. Мы вышли в коридор, и тут он заколебался;

– Двое из моих ребят женаты. Я думаю...

– Они будут вне опасности. Кроме того, они будут как следует вознаграждены за работу.

– Не портите нам удовольствие, Калверт.- Для человека с таким громыхающим басом он иногда выглядел удивительно мягким.Мы не возьмем денег за такую мелочь.

– Я не нанимаю вас,- сказал я устало. Слишком многих мне пришлось переубеждать в эту ночь, чтобы бороться еще с Тимом Хатчинсоном.- Страховая компания назначила премию. Я имею указания предложить половину вам.

– А, ну это совсем другое дело. Я не прочь облегчить карманы страховой компании. Но не половину, Калверт, не половину. Ведь тут работы на один день, после того, что вы уже сделали. Двадцать пять процентов нам, а двадцать пять вам и вашим друзьям.

– Вы получите половину. Другая половика пойдет на компенсацию тем, кто пострадал от них. Например, в Эйлен-Ораве есть старая супружеская чета, которым кроме мечты жить дружно и умереть в один день нужно еще как-то прокормиться до этого дня.

– А вы ничего не получаете?

– Я получаю свое жалованье, размер которого я обсуждать не собираюсь, потому что это больной вопрос. Работник службы безопасности не имеет права на премию.

– Вы хотите сказать, что можете быть избиты, застрелены, наполовину утоплены и искалечены при очередной попытке вас прикончить, и все это за какое-то вшивое жалованье? Вы нормальный, Калверт? Какого черты вы этим занимаетесь?

– Это не оригинальный вопрос. Я задавал себе такие вопросы раз по двадцать в день. А иногда и чаще. Но эти времена уже прошли.

– Я пойду поднимать мальчиков. Их имена эти хранители золота должны выбить на мраморе. Или выгравировать. Мы будем на этом настаивать.

– Награда полагается в виде премии и никакой другой. В зависимости от того, какую часть товаров удастся спасти. Мы очень надеемся найти груз с "Нантсвилла". Много шансов на то, что найдем. Премия составит десять процентов. Ваших - пять. Минимум, на который можете рассчитывать вы и ваши ребята, это четыреста тысяч фунтов, максимум - восемьсот пятьдесят. Тысяч фунтов, я имею в виду.