Чтение онлайн

«Где же Варя?» — забеспокоился он.

Данила вышел из избушки. Синие тени лежали над озером. Края кратера стянуты золотым обручем солнечных лучей. Скалы, отражаясь в воде, приобретали вид фантастических замков. Пологий склон, по которому спускались в кратер, как бы затянут по горизонтали огромными цветными полосами материи. Желтый — ивняк, зеленый — кедровый стланик, выше — березняки, еще выше — голубоватые наледи, а на самом верху — белое снежное поле.

Данила скользнул глазами по глади озера, и взор его невольно задержался на оранжевой полоске у воды. Она тонким ожерельем охватывала озеро, придавая ему нарядный праздничный вид.

Окружающая обстановка дышала миром и покоем, не верилось, что вся эта красота может внезапно взлететь в воздух вместе с потоками лавы.

Вдруг в стороне раздался громкий всплеск, по воде пошли круги. Данила увидел Варю. Это она, разбежавшись, бросилась в озеро и теперь покачивалась в нескольких метрах от берега.

— Данила! — звонко окликнула она. — Давайте купаться.

— Хорошо!

Почему бы и не испытать это удовольствие? Мороз ведь небольшой, градусов пять. Он сбежал от избушки к берегу, ступил на оранжевое ожерелье. Это были мельчайшие водоросли, сбитые в небольшой вал; они пружинили под ногами. Данила разделся.

— Смотрите, замерзнете! — насмешливо крикнула Варя, отплывая подальше.

Он разбежался, нырнул.

— У-ух!.. Горячо!

Вода после морозного воздуха казалась горячей, чем на самом деле. Нет ни духоты, ни угара. Чудный горный воздух… Правда, смерзаются волосы, но это ничего, надо только почаще окунаться с головой. Температура вполне терпима, около сорока градусов. По телу расплывается приятная истома. Вдоволь поплавав, Данила повернул к берегу. Варя, уже одетая, помахала ему рукой.

— Не задерживайтесь. Обедать будем, — крикнула она и зашагала к избушке.

Камчатские горячие ключи, озера и гейзеры. Их много на полуострове, и все они вулканического происхождения. В некоторых ключах и озерах температура воды достигает ста градусов. Тут уж не искупаешься, а вот кашу можно сварить, опустив кастрюлю в крутой кипяток. И будьте покойны — каша не подгорит.

Встречаются двойные ключи, где рядом бьют струи горячей и холодной воды, наполняя водоем как бы из двух кранов. Температуру воды можно регулировать, отводя в сторону либо горячую, либо холодную струю.

Многие источники обладают целебными свойствами, жители издавна излечивают в них ревматизм, кожные болезни. Большой славой пользуются Паратунские источники.

Весной 1941 года советские ученые обнаружили горячий приток, впадающий в реку Шумную. Приток назвали Гейзерным. Он берет свое начало на склонах вулкана, его питают и ручейки талой снеговой воды, и многочисленные ключи, бьющие из трещин, откуда вместе с горячей водой пробиваются пары сероводорода, придавая воде зеленоватый цвет.

Долина гейзеров имеет пестрый, фантастический вид. Черные, оранжевые, желтые, красные, ярко-желтые полосы пересекают ее вдоль и поперек. Такую окраску склонам придают мелкие водоросли, растущие в теплой воде ручейков. А ручейков множество, они пульсируют, с фырканьем и шипением выбрасывая толчками струйки воды. Над ними — столбы белого пара.

Фонтанируют и крупные гейзеры. Только что поверхность маленького бассейна была ровной и гладкой — и вдруг начинает слегка волноваться, потом бурно закипает, раздается сильный взрыв, и в воздух поднимается мощная струя. Все вокруг обволакивает паром. Так же внезапно фонтан перестает бить. Пар рассеивается. Прошла минута, другая… бассейн снова закипел, снова взрыв, а за ним столб воды и клубы пара…

Все крупные гейзеры Камчатки, а их больше двадцати, имеют названия. Гейзер Первенец выбрасывает столб воды на высоту десять — двенадцать метров, гейзер Великан — метров на пятьдесят.

Извергаются гейзеры через определенные промежутки времени. У одних они исчисляются двумя — тремя минутами, у других — десятью — пятнадцатью. Есть гейзеры, которые извергаются через четыре — пять часов. Остывая, вода выделяет гейзерит, образующий вокруг бассейна красивые по форме и цвету отложения. Есть гейзер, который назван Сахарным, потому что отлагает белый, как сахар рафинад, гейзерит.

— Как обед? — спросила Варя, убирая со стола.

После купания в озере она стала той самой озорной девушкой с синими глазами, с которой Данила встретился на заимке Кречетова. У Вари исчезли тени под глазами, порозовели щеки. Сейчас, когда она хозяйничает, в избушке как будто стало светлей. «Вот бы остаться тут жить», — подумал Данила и засмеялся — мысль показалась нелепой.

— Что с вами? — спросила Варя, скользнув по нему быстрым взглядом.

— Да так, — мотнул он головой. — После такого роскошного обеда не мешало бы выкурить папироску. Но где ее возьмешь?

Варя молча положила перед ним непочатую пачку махорки.

— Мечта холостяка, — улыбнулся Данила.

— Махорка?

— Все, — Данила обвел избушку взглядом. — И обед, и махорка, и вы… В институте у меня был друг. Он любил эту фразу. И рюмка хорошего вина, и хорошенькая девушка, и пачка сигарет, когда израсходована последняя копейка стипендии, — все для него — мечта холостяка.

Варя, глядя в маленькое зеркальце, причесывалась, откидывая назад голову. Черный свитер обтягивал гибкое тело с тугой грудью.

Забыв о табаке, Данила подошел и привлек ее к себе. Он легко приподнял ее, закружился по комнате. Она обвила его за шею руками и прижалась к нему. Случайно взгляд ее упал на окно.

— Пустите! — крикнула она, вырываясь.

За окном, положив лапы на брусок рамы, стоял медведь и с любопытством заглядывал в избушку.

— Шатун!

Зверь разинул пасть и оскалил желтые клыки. Передние лапы заскользили по раме. Стекло со звоном рассыпалось по полу. Пахнуло холодом. Медведь сунул голову в окно.

Варя опомнилась первая, схватила малокалиберку и в упор выстрелила. Зверь замотал головой и яростно взревел. Глаза горели зеленым огнем. Патронов под рукой не оказалось, и Варя швырнула ружье на топчан.

Данила впервые в жизни с такого близкого расстояния видел медведя. Говорят, что камчатские медведи трусливы и, учуяв запах человека, сворачивают в сторону, а этот лезет напролом. Медведя только разъярил выстрел. Громадными лапищами он вырвал подоконник. Пока не разворотил избу, надо было что-то предпринимать. Но что?