Чтение онлайн

С этими словами гадалка удалилась, оставив меня в самых тяжелых раздумьях. Но видимо у судьбы был сегодня особый для меня день. День, когда все самые плохие новости вываливаются на меня как из ведра. Уже в конце практики меня подозвал Истон, которого и не видно было в больничном корпусе весь день.

— Рони, у меня к тебе серьезный разговор. Когда освободишься, зайди ко мне. У меня сегодня здесь вечером будет дежурство. Но обязательно, это очень важно, поняла?

Я удивленно кивнула: он что, знает мое имя? Да и взгляд без обычного налета превосходства и снисхождения. Просто чудеса.

Вечером, еще пока не начали спускаться сумерки, я отправилась в больничный корпус. Истон отыскался в смотровой. Кивнув и указав на стул возле кушетки, он уселся напротив меня. Посмотрел на меня изучающим и немного усталым взглядом и спросил:

— Рони, ты когда отважилась на этот эксперимент, хотя бы информацию собрала?

— Откуда ты знаешь про эксперимент? — хорошее начало.

— Да вот узнал. Сопоставил кое-что, полистал старые газеты, расспросил умных людей. Интересная картина получается. Ты вот вроде не похожа на дуру непроходимую, но то, что ты оказалась во всем этом замешана… Ты или действительно дура или тебя обманули, а ты даже проверить не удосужилась.

— Истон, если ты попросил меня прийти, чтобы сообщить, что я дура, то можешь не стараться. Ты уже не первый, кто мне это сказал.

Истон с каким-то сочувствием посмотрел на меня и уже другим, более мягким тоном спросил:

— Скажи, ты знаешь ведь о том первом эксперименте?

Я кивнула.

— А ты знаешь, что Алиан Радарог один из учеников магистра Самэля Кавеца?

Ученик? Кажется Алиан об этом не говорил. Он просто сказал, что интересовался этим экспериментом.

— В каком смысле ученик?

— В прямом. Он присутствовал семь лет назад при эксперименте. Он тогда еще был студентом.

— Нет… Он мне не говорил об этом…

— А тебе известны имена тех несчастных, которые согласились на эксперимент?

— Откуда? Я еще не добралась до городской библиотеки.

— Имя Энни Ирги тебе что-то говорит? — взгляд Истона стал напряженным, он качнулся ко мне всем телом.

— Мама?! При чем тут она?

Истон молчал, а я чем больше смотрела в его глаза, тем отчетливее чувствовала, что проваливаюсь в бездонную пропасть. Я будто надеялась, что сейчас он улыбнется и скажет, что это шутка и, конечно, моя мама здесь совершенно не при чем. Но его выразительный взгляд и ладони, сжавшие мои, подтверждали мои опасения — это не шутка.

— Ты хочешь сказать, что моя мама участвовала в эксперименте? — собственный голос мне показался жалобным писком.

— Он не сказал тебе, я так и думал. Ты же не согласилась бы, узнав, что твоя мама пострадала от рук магистра?

Я замотала головой: конечно же, нет!

— Твоя мама выжила, но осталась калекой, не так ли?

— Она… она лишилась рассудка…

Я никак не могла собрать воедино кусочки мозаики. Они рассыпались передо мной цветными пятнами, менялись местами, а я не мешала им, потому что понимала — та картинка, которая сложится, будет выглядеть очень неприглядно. А Истон продолжал говорить:

— Ты же не думаешь, что ваша встреча с Алианом случайность? Хоть я успел немногое узнать, но и этого хватило. Он знал имена пострадавших и не отказался от мысли продолжить начатое магистром. Разыскал ближайших родственников погибших с целью узнать, нет ли среди них тех, кто унаследовал подобную чувствительность к магии. Не знаю, то ли чувствительности ни у кого не обнаружилось, то ли предложение Алиана никого не заинтересовало. А вот с тобой у него все получилось.

Я растеряно посмотрела на Истона:

— Я не знала… Я не знала, что мама пострадала в результате эксперимента. Мне никто об этом не сказал. Отец говорил, что мама сильно чего-то испугалась и заболела…

— Теперь ты знаешь правду. И мой совет держаться от Алиана подальше. Хотя не уверен, что теперь он тебя отпустит. Один способ есть — это лишить тебя спящей магии.

— Боюсь, это невозможно.

Закатав рукав платья, я продемонстрировала Истону татуировку:

— Это запирающий магию артефакт. От него просто не избавиться.

Истон витиевато в полголоса выругался.

— Спасибо, Истон. Я пойду. Мне надо все хорошенько обдумать.

Выйдя из больничного корпуса, я пару мгновений раздумывала куда пойти. Мне просто необходимо остаться одной. Переварить услышанное и оценить масштаб собственного идиотизма. Ноги сами понесли к заброшенной охранной башне. Там уж точно меня никто не найдет.

Пробравшись сквозь заросли, я подобралась к самому подножию башни и уселась, прислонившись спиной к каменной стене. Теперь, наконец, разрозненные кусочки стали на свои места и оставалось только поражаться собственной доверчивости. Ведь и правда, я не удосужилась проверить слова Алиана. Я просто поверила ему и все! И это притом, что с самого детства мне отец внушал: нельзя доверять магам. Нельзя! Почему, каждый раз, оказываясь рядом с артефактором, на меня находила какая-то безграничная уверенность в том, что он меня не обманывает, и он не желает мне зла. Догадка, которая меня пронзила, добила: он использовал свой браслет. Он воздействовал на меня магически, усыпляя бдительность. Но почему я этого не заметила? Разве это не ментальное воздействие? Или тот образец ментальной магии, который он взял у кузины и был тем самым воздействием? Кто знает, что он туда намешал?

Я сама себе показалась настолько жалкой, что слезы потекли из глаз. Уткнувшись носом в колени, я поддалась чувствам и всхлипнула. Что теперь со мной будет? Неужели, меня ждет та же участь, что и маму? Бедный отец, как он переживет это? Да и переживет ли? А Лани? Не будет ли она винить себя в том, что со мной случилось?

Как он посмел?! Он же знает, что случилось с моей мамой и у него хватило совести?! Самое ужасное, я не могу ничего исправить. Я не могу ему отомстить, я не могу избавиться от этой треклятой спящей магии и теперь и маме помочь не смогу. Просто не успею…

Рыдания вырвались из меня. Обняв руками колени, я сжалась в комочек, будто желая стать как можно меньше и незаметней, спрятаться от этого мира, который так жестоко обошелся с моей семьей.

— Рони?!

Я подняла глаза и сквозь пелену слез увидела Корвейна. Уткнулась снова в колени, отдаваясь собственному горю. Мне сейчас не до словесных пикировок. Но продолжить упиваться осознанием своей невезучести мне не дали. Корвейн оказался рядом, привлек меня к себе, и через пару мгновений я осознала, что маг сидит на земле, а я устроилась у него на коленях и лью слезу ему на рубашку.

— Рони, ты меня пугаешь. Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Обидел? Да меня растоптали! Я жалобно всхлипнула и попыталась отстраниться от Корвейна. Еще не хватало рыдать в его объятиях. Но он просто крепче прижал меня к себе, пресекая все попытки вырваться.

— Пока ты мне все не расскажешь, даже не рыпайся.

Я посмотрела на него сквозь пелену слез: ему-то какое дело? И хотела уже сказать что-нибудь вредное, но тут Корвейн протянул мне платок. Я и первый еще не вернула… Если так и дальше пойдет, у меня скоро будет целая коллекция носовых платков боевого мага. Но платком воспользовалась. А потом слова сами хлынули из меня. Я на каком-то подсознательном уровне чувствовала, что мне надо выговориться. Выплеснуть из себя эту боль, которая ранит сильнее лезвия ножа. Я рассказала все: и про эксперимент, и про Алиана, и про маму. Чем дольше я говорила, тем легче мне становилось. Голос креп и жалобная интонация сменялась злостью, гневом. Когда я замолчала, Корвейн переспросил: