Чтение онлайн

27 июня.

Перелетный голубь с кольцом на лапке «27773-А-68-Испания», который вместе с нами путешествовал больше месяца по океану, теперь покидает нас. Наверное, почуял землю или приближающийся циклон.

29 июня.

Адская ночь. Тьма. Море штормит. Поминутно изменяющий свое направление ветер обрушивает на нас шквал дождя, гонит лодку то к северу, то к югу. На палубе весь экипаж отчаянно и тщетно пытается маневрировать парусом и рулем. Бросаем на воду плавучий якорь, чтобы удержать ладью в наиболее выгодном положении — кормой к волне. Благодаря расчетам Нормана вычисляем, что находимся в том же районе, где в прошлом году были вынуждены покинуть наше первое папирусное судно, то есть в 600 милях от американских берегов.

30 июня.

После целого дня долгих переговоров по радио, после того, как мы неоднократно сообщали свои координаты, уже в сумерках к нам подходит «Кальмар», океанографический корабль Объединенных Наций. На борту «Ра- II» всеобщее ликование.

1 и 2 июля.

«Кальмар» сопровождает нас в течение двух дней. Члены его экипажа посещают нашу папирусную ладью. На них производят сильнейшее впечатление условия, в которых восьмерым «морякам Солнца» пришлось и еще придется совершать свое легендарное путешествие. К сожалению, два дня пролетают как одно мгновение, и «Кальмар» уходит своим курсом, приняв на борт взятые нами образцы загрязненной атлантической воды вместе с отчетом Тура Хейердала.

4 июля.

Вчера мы прошли всего 36 миль при сильном ветре и волнении. Вполне возможно, что наше суденышко оказалось в районе, где сталкиваются два течения, вздымая волны и создавая водовороты. До Барбадоса осталось 540 миль, но изо дня в день «Ра- II» все больше погружается в воду. Было бы обидно тонуть второй раз, и вся надежда только на скорость. Спасаясь от сырости, переселяемся на крышу каюты, где едим, пьем — словом, живем.

6 июля.

До Барбадоса 400 миль. Это и много и мало. Много потому, что непогода продолжается, а мало — в сравнении с пройденными милями и пережитыми трудностями. Выдержит ли судно? Вот причина наших постоянных опасений.

7 июля.

Ночью хлещет тропический ливень; он обрушивается на нас с такой силой и в таком количестве, словно мы все купаемся в воде, словно океан и небо слились в сплошной поток. Струи дождя не дают дышать, но мы подставляем лица потокам ливня, пьем пресную дождевую воду, которая моет и освежает наши насквозь просоленные тела. Беспрерывно протираю тряпкой компас, чтобы видеть стрелку. Дежурим на мостике вдвоем с Кеем и изо всех сил сражаемся с рулями и шкотами, стараясь держаться курса. Утке, свободно живущей на крыше каюты, ливень доставляет большое удовольствие. Она пьет дождевую воду и плещется в лужах.

8 июля.

Атлантика непредсказуема. Течения изменили свое направление, и вода приняла голубую окраску: из ярко-лазурной сделалась темно-зеленой. Пассаты и течения Канарских островов, устремлявшиеся прямо с востока на запад, теперь испытывают влияние ветров и течений с юго-юго-запада, благодаря чему нас отнесло к северу от предполагаемого маршрута. Теперь, наверное, будет нелегко попасть к Барбадосу — первой, по расчетам, американской земле на пути «Ра- II».

Будучи офицером американского флота, то есть современным специалистом, Норман проложил наш курс и утверждал, что мы движемся в направлении, скажем, 270 градусов к западу. Однако я убежден: ветры и течения пока что несут ладью к Вест-Индии, и это подтверждается тем, что без паруса и со сломанными рулями, то есть на неуправляемых ладьях, можно было так или иначе попасть в Америку по прямой линии. Мы же бороздим Атлантику зигзагом, поэтому логично утверждение, что естественные силы, которым мы вверили себя, вполне могли в древние времена переносить мореплавателей к берегам запада.

12 июля.

Запахло землей, деревьями, людьми. Под утро десятки шлюпок выходят нам навстречу из Бриджтауна. Встреча выливается в настоящий праздник жизни и красок, подлинный карнавал. Все мы необычайно взволнованы, так как после 57-дневного плавания, преодолев 6100 километров в океане, наконец-то ступим на твердую землю, которая еще несколько часов будет казаться нам неустойчивой, как судовая палуба в океане. Таково ощущение всех мореплавателей. Но мы скоро привыкнем к твердой суше, ибо рождены, чтобы жить на земле, а не на воде. Великий замысел Тура Хейердала увенчался успехом, и мы гордимся, что способствовали его осуществлению.

Научный разговор о целях экспедиции «Ра- II» начался с момента прибытия в порт. Предоставим специалистам делать необходимые выводы. Но вывод о том, как восемь человек различных рас, языков и национальностей сумели сплотиться в единый коллектив, сделал сам Генеральный секретарь ООН У Тан, устроивший в нашу честь прием в Нью-Йорке.

Мои морские приключения на этом не кончились. Я решил испытать, что значит пересечь океан на борту современного судна, и в 1973 году, прилетев в австралийский город Сидней, поднялся на борт яхты «Си-Эс энд РБ» под командованием Доя Малингри, чтобы принять участие в самом протяженном и самом трудном этапе «парусной регаты вокруг света» (около 9000 миль). От Сиднея до Рио-де-Жанейро.

Я совершенно не разбираюсь в парусных судах и волновался, как может волноваться взрослый человек, меняющий профессию или записывающийся в школу для «умственно отсталых». Я даже приобрел морской энциклопедический словарь и, перелистывая его, окончательно запутался. На 700 страницах словаря разместилась морская терминология, настолько необычная для «сухопутной крысы», что сильно смахивает на какой-то чужой язык. Насколько все было проще на древней папирусной ладье «Ра»!

Задерживаемся в Сиднее на 15 дней, чтобы надраить яхту, залатать паруса, порванные ветрами на предыдущем этапе, запастись продовольствием и водой на два месяца для пяти человек — шкипера Доя Малингри (капитана), Карлы Малингри Нотарбартоло, Сандро Лойяконо, Микеле Меды и меня.

29 декабря 1973 года в 18 часов начинается этап Сидней — Рио-де-Жанейро, мое новое приключение.

Многообразны и непредсказуемы были чувства, которые я испытал во время этого этапа. Но больше всего запомнилось то, как нам удалось наконец разглядеть страшный мыс Горн и благополучно миновать его.

…В 16 часов 1 февраля 1974 года замечаем острова Диего-Рамирес, в 75 милях от мыса Горн. На островах с их вечной непогодой обитают альбатросы и пингвины, которых мы наблюдаем вблизи, так как проходим между Большим островом и Северным рифом. Острова выглядят призрачно и имеют благодаря мхам и лишайникам зеленоватый оттенок.

Английское океанографическое судно «Эндуранс» уже двое суток находится у мыса Горн для оказания помощи яхтам регаты. «Эндуранс» сообщает по радио, что идет нам навстречу.

Это судно, несколько дней существовавшее для нас только в эфире, внезапно появляется прямо перед нами, как привидение.

Слева по борту наблюдаем затянутый серыми облаками мыс Горн. Ура! Словно на Эверест забрались. Позади Тихий океан, прямо перед нами — Атлантический, милый и родной, словно Адриатика.

На «Эндурансе», вплотную подошедшем к «Си-Эс энд РБ», проигрывают на полную мощь судовых динамиков итальянскую песенку «Санта Лючия»…

Поднимаем наш итальянский флаг и в честь этого события пьем прямо из горлышка бутылки шампанское. Погода не слишком скверная, и мыс Горн нам виден в лиловом освещении, очень похожий на то, как его описывают.

Мыс Горн — наводящая страх заветная цель яхтсменов. Ура! Он позади! Теперь, будто спускаясь с вершины, мы слегка расслабились и даже бури на пути к Рио, гораздо более жестокие, встретим намного спокойнее, ибо знаем, что, двигаясь к северу, от бури к буре, будем все дальше уходить от льдов и все больше приближаться к широтам, где солнце излучает не только свет, но и тепло.