Чтение онлайн

— Экий ты чёрствый. И прагматичный. Нет в тебе ни на вот столько, — Пол показал кончик мизинца, — романтики!

— От неё — один вред. Начнёшь «очеловечивать» свою даму — точно с катушек съедешь! Такие прецеденты в истории медицины имеются.

— Ты — что же? Хочешь сказать, что тебе не понравилась сегодняшняя ночь? И тебе не хочется… Повторить?

— Почему же. — Джо хмыкнул, дёрнув плечом, — Понравилась. И повторить хочу. Но, хотя Мать и говорит, что программа — примитивная, это не значит, что мы при достаточно длительном «общении» не влюбимся! А что ещё хуже — можем в угаре «страстей» в силу достаточно солидного возраста… Просто не рассчитать свои силы!

И сдохнем прямо на них. От инфаркта.

«Оружие» же!

Пол довольно долго молчал. Даже жевать перестал. Глядел в столешницу перед собой. Потом вздохнул:

— Вот чёрт. А умеешь ты «приземлить». Но…

Что же нам делать дальше?!

— Мать!

— Не-ет, ты к нашему «высшему арбитру» не обращайся! Скажи — что сам думаешь?

— Думаю я, что нам надо так пока наших девушек по каютам и оставить, выключенных.

Пока не взглянем, что всё-таки там произошло, на той самой планете!

Планета разочаровала.

Да, имелись на ней руины когда-то великолепных городов с широкими магистралями для машин — те давно превратились в труху! — и с небоскрёбами, сейчас, разумеется, лежавших нелепыми грудами из щебня, битого стекла, и остатков ржавой арматуры. Всё это поросло густой травой и деревьями, и видно оказалось только на рентгеновской картинке, и схеме-голограмме с гамма-сканнера, заботливо обработанных и синтезированных Матерью.

Сохранились и следы того, что когда-то было ухоженными и обширными полями — сейчас здесь мирно (почти!) паслись стада копытных типа зебр: полосатых и явно травоядно-жвачных. По лесам и джунглям — эти имелись на экваторе! — порхали многочисленные яркие птички, и по земле ползали змеи и скакали мыши и бурундуки. Пёстрые и полосатые. Жужжали и порхали и насекомые — хоть этого слышно и не было: микрофонов на зондах не имелось.

Пол, довольно долго, молча, (Нечто невероятное!) пялился в картинку на центральном экране, передаваемую первым зондом, и на второй экран, где Мать давала уже обработанные виды. Наконец высказался:

— Спасибо, хоть разумных термитов нет! Так что сон — не совсем, конечно, совпал… Но тоже — приятного мало. Запустение!

Джо спросил конкретней:

— Мать. Где люди?

— А-а, сейчас. Второй зонд как раз нашёл поселение. У экватора.

Над штурманским пультом возникла картинка.

Джо не выдержал: рассмеялся. Уж больно было похоже на иллюстрацию из учебника истории: первобытно-общинный строй!

Патлатый и бородатый седой старик, сидящий под навесом из веток и пальмовых листьев, приматывал не то верёвкой, не то — сухожилиями наконечник копья из грубо обтёсанного куска кремня к деревянному древку. Две женщины, в тени деревьев, что-то растирали между плоских камней. Ещё две — кормили грудью пищавших и брыкавшихся грудничков, ещё трое грязных пострелят постарше играли явно в охотников — бегали, орали, и тыкали палками, изображавшими копья, в силуэты, нарисованные на земле… Девочки постарше что-то шили, или чинили — похоже, одеяла. Одеты все были только в набедренные повязки, из явно — шкур. Зебр.

— Итоги «боевого» применения андроидов для секс-утех видны. Впечатляет. Ну а где — все остальные члены… Племени?

— Мужчины — на рыбалке. Вот. — возникла и наехала картинка берега широкой реки. По отмели бродило двенадцать лохматых загорелых действительно — мужчин, с острогами и копьями в руках. У двоих имелись и луки, — Женщины — на сборе плодов и ягод, — снова скачок камеры, и сквозь густую листву гамма-сканнер легко вычленил силуэты пары десятков женщин, собирающих с деревьев, кустов и пальм какие-то плоды, и пять воинов с копьями и луками, явно охранявших их.

— А что? Тут случаются схватки между племенами? И попытки похищения женщин?

— Разумеется. И часто — удачные. Что хорошо. Иначе все они просто вымрут: выродятся от близкородственных браков.

— Понятненько. — Пол пожал плечами, — А как насчёт — истории? Есть какие-нибудь сохранившиеся… Архивы? Может, бункеры? Ну, или ещё что-то, до чего мы могли бы добраться?

— Бункеры, разумеется, есть. Над одним из них сейчас как раз висит третий зонд. Только…

— Говори уже!

— Двери в Бункер вскрыты и он простаивает в таком виде как раз все восемьсот десять, ну, плюс-минус десять, лет. То есть — фактически с момента запуска в никуда нашей любимой Станции.

Возникла и картинка: мощный массив гранитной скалы, и жерло в ней на уровне земли. Широкое, зияющее чернотой. На траве рядом лежала метровая в толщину, вероятно, бетонная, явно тяжеленная, переборка-дверь.

— Хм-м… Ты хочешь сказать, что других убежищ, сохранившихся бы получше — нет?

— Убежища — есть. А вот насчёт сохранности… Нет. Вот это — самое потенциально хорошо сохранившееся и предположительно (Ещё не вводила зонд внутрь!) неразграбленное. Потому что находится в очень отдалённом, и тогда — ненаселённом районе. В тундре, близко к полярному кругу. Предполагалось, что сюда скроется как раз — «элита». Доставленная на вертолётах.

— Ага. Дорог, стало быть, нет. Тундра, говоришь? Теперь понятно, почему вокруг нет деревьев. И — холодно. Поэтому никто не живёт.

— Из людей — да. Но разные песцы, лемминги, волки и медведи тут есть.

— Мать. — Джо сопел, — Раз на планете есть вся эта живность, значит тут — обошлось без применения ядерного оружия. Да и всяких микробов-бацилл-вирусов, думаю, не выпускали. Иначе погибли бы — люди. Но как бы нам туда, внутрь, проникнуть?

— Вот уж не предвижу никаких трудностей. Сейчас зонд с пробами воздуха и воды вернётся, разработаю для вас антидот, а заодно — и компенсатор. Чтоб уж и вы — никого из местной живности ничем своим не заразили. И можете лезть. Даже без скафандров. Опасность — минимальна.

Джо и Пол переглянулись. Раз Мать говорит — значит, так оно и есть. Однако когда в прошлый раз попробовали «погулять» без скафандров, и искупаться в ручье, Пола весьма чувствительно цапнул за ягодицу огромный рак… Не то, чтоб «опасно», зато — унизительно.

— Ладно, готовь челнок и антидот. Мы пока пообедаем.

Долетели без проблем. Джо посадил челнок в пятидесяти шагах от зияющего жерла. Когда вошли внутрь — поразились масштабам. Ширина проёма оказалась не меньше двадцати метров!

— На кой бы им такие огромные врата?

— Может, они планировали прятать здесь и свои вертушки — вон, смотри. Глубина этой широкой части — метров двести.

— Действительно: огромный тоннель… Но, может, — под поезд?

— Какой ещё поезд? Напоминаю для не слушавших Мать: тундра. Никакие железнодорожные пути тут не проложишь. А асфальтовой дорогой и не пахнет. Так показал и сканнер.

— Ладно. Пошли уже внутрь.

Внутри всё оказалось вполне в духе «заброшенных подземелий»: пустые мрачные комнаты, выкрошившиеся стены, покрытые чёрной плесенью и рыжими разводами от просачивавшейся воды. Большие помещения — вероятно, когда-то служившие столовыми, кухнями, складами и машинными залами. Маленькие — «жилые» комнаты? Пахло тоже мерзко: сыростью, и как раз — плесенью. И пылью.