Чтение онлайн

— Не хотелось бы злить его, — сказала Ренфро. — Меньше всего нам нужно, чтобы, получив легкое ранение, он вернулся в комнату и набросился на заложников, как дикий зверь.

— Это понятно, — кивнул снайпер. — Может, я недостаточно ясно выразил свою мысль, но имелся в виду смертельный выстрел в голову.

— О таких вещах нельзя говорить со стопроцентной уверенностью, — вмешался Винс. — А при неудаче угроза для жизни заложников возрастает неизмеримо.

— Выстрел снайпера послужит сигналом к началу боевой операции. Если снайпер не убьет его, то прикончат наши парни, — возразил директор.

— Не хочу никого обижать, — торжествовал Винс, — но это не доведет до добра. Если, конечно, ваши парни не обладают способностью летать быстрее пуль из пистолета Фэлкона.

Руководитель СВАТа снова вступил в разговор:

— Вы удивитесь, когда узнаете, как быстро мы умеем передвигаться. Чтобы не терять зря время, мы изучали чертежи дома. Там есть коридорчик для прислуги, который в восточном крыле идет вплотную к задней стене, тонкой, как картон. Мы легко можем ее прорезать. Иначе говоря, наша команда сможет еще до начала операции занять позиции через две комнаты от номера Фэлкона, и он даже не узнает об этом.

— Но если услышит, как вы дырявите стену, события могут получить трагическую развязку.

— Он не услышит.

— А что, если он выйдет из номера, прикрываясь заложником или держа его на мушке?

— Мы будем действовать соответственно, — пояснил Чавес.

— «Соответственно»? И что это значит?

— Это значит, что такие случаи в прошлом у нас уже бывали. Если произойдет что-то непредвиденное, мы перестроимся по ходу дела, то есть адаптируемся к обстоятельствам.

Винс мог многое возразить по этому поводу, но знал, что все разговоры сейчас бесполезны, ибо он оказался в одиночестве. Кроме того, нельзя сказать, чтобы он совсем уж не соглашался с предложенной оппонентами стратегией, и очень надеялся, что правы именно они. Вполне возможно, он перестраховывался — поскольку в прошлый раз все пошло наперекосяк, а его конфронтация с монстром, похитившим пятилетнюю девочку, имела для него самые ужасные последствия.

— Вы еще там, Пауло? — спросила шефиня.

Винс задержался с ответом, и она повторила:

— Пауло, вы меня слышите?

— Да, — ответил он без большого, впрочем, энтузиазма. — Я весь внимание.

— Хорошо. Продолжайте действовать согласно первой части вашего плана. Скажите Фэлкону, чтобы подтащил девушку к двери, и заверьте, что вместе со Свайтеком придете и заберете ее. Вопросы есть?.. Отлично, — подытожила Ренфро. — Всем удачи.

Винс выключил громкоговорящую связь. Бойцы СВАТа направились к двери. Последним уходил Чавес. Остановившись рядом с Винсом, он положил руку ему на плечо:

— Оцени и положительную сторону операции, Пауло. Фэлкон умрет, прежде чем поймет, что ты солгал ему.

Винс не знал, дурная ли это шутка или просто Чавес негодяй, но предпочел не выяснять этого и оставил слова руководителя СВАТа без ответа. Повернувшись, он хотел было двинуться привычным маршрутом к своему столу, как вдруг в висевших на крючке радионаушниках раздались щелчок и чья-то скороговорка. Надев наушники, он услышал голос более явственно.

— Это сержант Пауло?

— Пауло на проводе. Кто со мной говорит?

— Офицер Гарсия из службы охраны.

— Выкладывайте, что там у вас.

— Нестандартная ситуация на пересечении Бискейн-бульвара и Семнадцатой авеню.

«Вот болван», — подумал Винс, недоумевая, почему главного переговорщика должна волновать еще и проблема охраны оцепленной зоны, тем не менее ответил сдержанно и вежливо:

— Надеюсь, Гарсия, ничего такого, с чем бы вы не могли справиться.

— Повторяю, ситуация нестандартная, сэр. Тут кое-кто настойчиво добивается встречи с вами.

— И кто же это?

— Это женщина. Свое имя назвать отказывается. Говорит, что оно вам в любом случае ничего не скажет. Но настаивает, что может помочь.

Винс безмерно устал, измученный к тому же сомнениями и стрессом, и этот непонятный звонок стал лишь дополнительным источником раздражения. Еще немного — и он, пожалуй, сорвется и позволит себе накричать на офицера Гарсия.

— Скажите ей, что мы не нуждаемся в помощи. И спасибо за сигнал.

— Но она говорит, что знает, кто такой Фэлкон.

— Неужели?

— Точно так… В вашем голосе слышится скептицизм, сэр. Должен вам заметить, что поначалу тоже не придал большого значения ее словам и не стал бы вас беспокоить, если бы не одна вещь.

— Какая же?

Полицейский сделал паузу, словно хотел убедиться, что его не подслушивают.

— Похоже, она хочет кое-что передать вам, сэр. А именно двести тысяч долларов. Наличными.

— Скорее приведите ее сюда! — напрягся Винс. — И скажите, что я безмерно рад поговорить с ней.

Алисия добралась из центра Майами до родительского дома в рекордно короткое время. В последний раз она так спешила в семнадцать лет, когда с поддельными правами в кармане в три часа ночи мчалась по городу, чтобы с Южного пляжа поскорее прибыть по адресу Роял-Пойнсиана-корт, 311. Нынешняя ситуация, разумеется, не имела с той ничего общего. Алисия больше нежила в красивой вилле в средиземноморском стиле, принадлежавшей ее семейству, хотя родители тысячу раз под самыми разными предлогами давали ей понять, что эта вилла останется ее домом на веки вечные и они всегда рады видеть ее здесь. Надо сказать, Алисия прекрасно понимала и отчасти разделяла их чувства, когда они заговаривали об этом. Как-никак она выросла в этом старом доме, где каждая вещь напоминала ей о праздниках по случаю дня рождения, об отрочестве и взрослении, дружеских вечеринках и задушевных беседах с подругами. Вилла была словно волшебная шкатулка, наполненная мечтами и надеждами, свойственными девочке-подростку, превращающейся из «папиной дочки» в юную девушку. Здесь, во дворе, она забила тысячу голов, играя в футбол с отцом, выступавшим в роли голкипера. А в гостиной однажды чуть не подралась с матерью, решившей вдруг «привести в порядок» ее волосы за пять минут до появления молодого человека, с которым у нее было назначено свидание. Существует присловье, что не всякое жилище, где ты обитаешь, можно назвать своим домом, но эта вилла, согретая любовью родителей к своему единственному чаду, возможно, иногда даже чрезмерной, несомненно, таковым для Алисии являлась. Пока она не возжаждала самостоятельности и не перебралась в типовой домик в «неблагополучном» районе. Вот и теперь она вновь ненадолго почувствовала себя маленькой девочкой, усевшись за кухонный стол напротив матери.

И тем не менее по-прежнему оставалась полицейским.

— С чего это ты напустила на себя такое серьезное выражение? — осведомилась мать.

Алисия пребывала в состоянии сильного стресса, от противоречивых чувств перехватило горло, и начать разговор с матерью было не так-то просто. Положив на стол свою сумочку, она достала из нее бумажник, а открыв его, вдруг выяснила, что в нем нет ни единого доллара.

— Алисия, сколько раз я говорила, чтобы ты не выходила из дома без наличных? — вздохнула мать.

— Мам, перестань, прошу тебя.

— Не перестану. Ты должна иметь при себе хотя бы небольшую сумму. Вдруг спустит колесо или возникнет какая-нибудь чрезвычайная ситуация?

— Ну, на случай чрезвычайной ситуации я ношу при себе девятимиллиметровый пистолет… Может, ты меня все-таки выслушаешь? — Она заговорила таким тоном, какой крайне редко позволяла себе в общении с домашними, что вызвало у матери неподдельное удивление.

— О'кей, — тихо сказала она. — Я слушаю тебя.

Алисия наведалась в отделение бумажника, предназначенное для фотографий, и извлекла оттуда фрагмент радужной иностранной банкноты, который затем положила на стол лицевой стороной вниз.