Чтение онлайн

— Зачем? Затем, что мог! Нечего было строить из себя великого умника — тоже мне, перспективный научник, надежда Зимара! Я тебе сколько раз твердил: не лезь туда, не поднимай эту тему? А? Но ты пёр, как безумный биз, тебе правда была всего дороже! Ну так и жри теперь всю правду, не обляпайся!

Ахт-Хтон оборвал его тираду взмахом руки.

— Заткнись, Слак. Тряхнули стариной — и довольно. Будем говорить о деле. Что буран — дело рук моих, надеюсь, теперь уж все сообразили? А раз я сотворил, то я и управляю. Так что и условия — мои. Справиться с перепрошитой системой могу только я, так что в ваших интересах, чтобы вирус меня не добил в ближайшую неделю. Это основной фактор риска для вас, поскольку иное устранение меня вряд ли возможно. Захват комплекса произошёл ещё вчерашним утром, и ситуация целиком под нашим контролем. Но я, наученный горьким опытом, запер управленческую часть комплекса, так что добраться до меня не сможет никто. С нами ребята из подполья, именно они отвечают за силовую часть операции. А, да! Они просили передать благодарность за то, что Совет не поскупился на экипировку функционалов. Вот только тренировать их следовало лучше, ленивые слишком. Да и умом особым не отличаются. Эм… — Элоим кашлянул. — Не отличались. С преамбулой — всё. Теперь о деле. По нашему плану, буран будет продолжаться ещё два дня. Кстати, снег идёт только над Эл-Малхутом. Закончится ли он вообще — зависит от того, как мы договоримся. Хочу заметить, что у меня припасены ещё пара-тройка торнадо. О, идея! Можно поднапрячься и устроить дивное цунами! Как вам мысль?

Ахт-Хтон откровенно глумился, но торжества в его голосе не было.

Слак-Поц, чей цвет лица последние минут пять медленно переходил из багрово-красного в бледный с прозеленью, прохрипел:

— Чего ты… х-хочешь?

— Сына. Сына хочу вернуть. Я знаю, что он жив.

— Х-хха… Да кто его держит? Он же у тебя знатный подпольщик, сам себе начальник, что ему мешает рвануть к дражайшему папочке?

— Один твой выползок и мешает. Вот он, — скрюченный палец Ахт-Хтона обличающе уставился в Тана. — Этот негодяй выкрал любимую женщину Харда и держит его на крючке шантажа. Ты знаешь, что он вынудил моего сына организовать покушение на Аш-Шера?

Собрание, до сих пор пребывавшее в напряжённом молчании, приглушённо загудело. Тан, ощущая на себе возмущённые взгляды, только ёжился да поводил плечами. Ситуация складывалась прескверная: якшания с подпольем ему не простят. Да и покушение на убийство высшего — тоже не шуточки. Хоть бы это в самом деле затянувшийся бэд-трип был, лучше сразу свихнуться.

Слак-Поц неопределённо качнул головой, не то отрицая услышанное, не то желая что-то подтвердить.

— Галму незамедлительно вернут в подполье. Твоему сыну никто не будет препятствовать. — Мгновенно переключившись, зарычал: —Тан! Действуй, ты всё слышал!

Тан-Дарк, с трудом концентрируясь, активировал рабочий функционал и передал ментальный приказ своим исполнителям. Убедившись, что они всё поняли, утвердительно кивнул, глядя на Слака.

Ахт-Хтон пристукнул по столу кулаком.

— Хорошо! Но этого мало. Я требую восстановления справедливости. Мой сын достоин инициации и права на собственное творение.

Зал возмущённо загудел.

— Да! Достоин! Требую вернуть право! — голос Ахт-Хтона, набрав силу, перекрывал шум.

— Не надо. Инициация ничего не даст.

Все присутствующие не сразу осознали, что эти слова произнёс новый голос, негромкий, но звучащий со сдерживаемой силой. Когда Тан вслед за остальными повернул голову к входной двери, он ощутил, что глаза его мимо воли раскрываются так широко, как никогда прежде.

У двери, сложив на груди руки, стоял Кир.

Услышав мерное повторяющееся шуршание, Тан затравленно заозирался — и в который раз за сегодняшний день не поверил своим глазам. В зале Совета происходило невозможное. Оседая в удобных креслах бесформенными кулями, элоимы один за другим отключались от действительности. Самые стойкие, успев осознать, что с ними происходит что-то не то, пытались бежать, но, едва приподнявшись, падали как подрубленные. Только Слак-Поц, вцепившийся побелевшими от напряжения пальцами в край стола, пока держался. «…Отравили! Что-то в воздухе, что-то распылили… бежать, надо бежать!». Ощущая, как внутри поднимается ледяная волна паники, Тан дёрнулся — и тут же замер, будто бабочка на булавку, наколотый на чужое намерение. Тело перестало ему повиноваться. Он с ужасом наблюдал, как его правая рука, обретшая собственную волю, медленно поднимается и замирает на уровне лица. От увесистой плюхи, влепившейся в левую щёку, потемнело в глазах и громко зазвенело в ухе.

— Теперь получше, Тан-Дарк? — голос Кира звучал бы участливо, если бы не плохо скрываемая ирония. — Я «повожу» тебя ещё немного, пока ты не научишься себя вести. Сейчас можешь ни о чём не беспокоиться. Отдыхай. Твоё перевоспитание продолжим чуть позже.

Тан согласно кивнул и застыл бездумным болваном. Отупение, целиком овладевшее им, воспринималось как блаженство. Оказывается, тонуть в сером море безволия может быть даже приятно.

— Браво, молодой человек, браво! — Судя по интонациям, Ахт-Хтон улыбался. — Эффектный выход! Как я понимаю, вы — Кир?

— Именно так. — Кир склонил голову в непринуждённом поклоне. — Рад вам.

Неуловимо быстрым движением руки он вернул на место начавшего вставать Слак-Поца. Тот с готовностью обмяк, сполз по спинке кресла и замер в расслабленной позе. Глаза его оставались открытыми, и по их выражению было понятно, что он осознавал происходящее, но вот владеть своим телом уже не мог.

Кир плавно повёл ладонью, рисуя пологую дугу, потом не глядя сделал шаг назад — и сгустившийся воздух с готовностью принял его в подобие ложемента. Он расположился в удобной позе и удовлетворённо улыбнулся.

— Однако… — произнёс Ахт-Хтон немного севшим голосом, — вы уже и это поняли?

— Да, именно потому и говорю, что в инициации Харда нет смысла. Вы же сами знаете.

— Конечно, знаю. И давно. Я очень дорого заплатил за это знание. Но Хард… Он честолюбив. Он шёл к инициации много лет, очень ответственно готовился и не сомневался в успехе. Результат тестирования его едва не сломал. А я не мог объяснить ему, как всё обстоит на деле — его бы после этого попросту устранили. Видел, как он страдает — и молчал, потому что надеялся спасти. Но надежда была недолгой. Однако мой сын всё же имел шанс выжить — и он им воспользовался, даже в трущобах выжил, более того, стал первым в подполье. Но, насколько я его знаю, от желания стать творцом он никогда бы не отказался. И сейчас я хочу, чтобы он мог реализовать мечту всей своей жизни. Просто потому, что могу дать сыну возможность сделать это. Вы понимаете, как это важно для отца — дать возможность своему ребёнку? Понимаете же?

Кир грустно усмехнулся:

— Понимаю. Прошу вас, не волнуйтесь, поберегите себя. Но… — он сделал паузу, наблюдая за вольтовыми дугами, возникающими на кончиках пальцев, — надеюсь, вы осознаёте, насколько он будет разочарован, когда откроется правда о Сферах?

Ахт-Хтон тяжело вздохнул:

— Я учёный и не могу не просчитывать все возможные варианты. Но на этот раз эмоции берут верх над рассудком. Мне мало осталось, я умираю. Вместо множества слов, время для которых давно прошло, хочу на деле показать сыну, как я его люблю. Пусть создаст свой мир, пусть реализуется как творец. Пусть ощутит себя всемогущим.

— А потом уткнётся лбом в стену Предела? И поймёт, что все элоимские миры — всего лишь неоплодотворённые икринки в маленьком огороженном садке…

— Да. А потом — поймёт. Он выстоит. Когда это откроется, он будет равным среди равных. Он будет просто ещё один бог, осознавший, что все его миры существуют только в виртуальной [28] реальности.

Кир и сам не смог бы сказать, почему именно сейчас его осенило понимание истинной природы Сфер Творения. Оно давно дремало в нём — скорее всего, ещё с момента спонтанного «выхода» сознания во время чистки Фаэра, когда он «увидел» со стороны «виноградную кисть» элоимских миров. Ощущение какой-то неправильности тогда кольнуло его, но что он мог понять, кем был, что знал? Мальчишка… Яркое и странное переживание было приглушено чередой других, не менее ярких и странных событий, и Кир практически не вспоминал о необычном опыте. До недавнего времени. Он не знал, что послужило причиной: возможно, известие о попавшем в беду отце, а точнее, способ, благодаря которому Кир об этом узнал; или же прохождение межгалактических порталов; или же инициация, оказавшаяся совсем не тем, к чему его готовили едва ли не с рождения; а может быть, сами возможности, открывшиеся после неё? Предполагать можно было до бесконечности, и любая из версий могла оказаться верной и в равной же степени бесполезной. Имело значение только одно — идея. И она пришла, пришла в тот небольшой промежуток времени, пока инмоб преодолевал расстояние до орбитального модуля. Кир тогда пребывал в мощном потоке эмоций, главенствовала в котором, конечно же, тревога за Аш-Шера. Но к ней примешивались нечистые ручейки эгоистичных мыслей, за которые он себя корил. А ещё обозначило себя вполне ожидаемое, но от этого не менее неприятное осознание, что в нём отсутствует привязанность к отцу. Тогда он окончательно понял, что уже долгое время любил Аш-Шера по долгу — рассудком, а не сердцем. Мутное эмоциональное состояние гоняло мысли по замкнутому кругу. Возвращаясь вновь и вновь к неприятному открытию, он пытался в воспоминаниях найти нити общности, способные заново связать их души, но все они оказывались непрочными и рвались, лишь усугубляя горечь. Воспоминание о чистке Фаэра и вовсе вызвало прилив злости. Кир так и не простил отцу гибель этого чудесного и наивного мира. Никакой конспирацией такое нельзя оправдать! Однако тут же постарался взять себя в руки, повторяя как мантру: отец в беде, я должен помочь. Конечно, негативные эмоции здесь только мешали, поэтому он закрыл глаза, старательно концентрируясь на нейтральном образе. Золотой лотос возник сам собой, без малейших ментальных усилий. И повторился медленный танец раскрывающихся лепестков, и опять остановилось время. Но прежде чем внутреннее пространство затопил золотой свет, Кир, вместе с уверенностью, что с отцом всё будет хорошо, открыл в себе новое знание — и открыл глаза.

Всё просто, всё оказалось так просто! Его переполняла безудержная, бесшабашная радость, и он расхохотался во всё горло. Ну конечно же! Огромная сфера, замыкающая в себе многочисленные «гроздья» миров элоимских демиургов! Вот она, разгадка! Помысленные миры. Придуманные! Наделённые условной жизнью по воле ограниченного числа пользователей, получивших код доступа в виртуальное пространство. Игровая комната, устроенная хитроумным отцом, надолго оставляющим без присмотра своих непутёвых детей! Энергия, время, масса усилий, вкладываемых элоимами в свои миры, — всё это на деле питало масштабные четырёхмерные иллюзии. Но… Нет, не всё так просто. Ведь, несмотря на иллюзорность, мана с придуманных миров текла исправно… Над этим следовало поразмыслить без спешки, равно как и над тем, что новое знание даёт Киру. С учётом уже открывшихся умений можно было предположить, что он, пройдя настоящую инициацию, получил доступ к некому универсальному коду и теперь по уровню возможностей («Но не навыков и опыта!» — тут же горячо поправил он сам себя) стал равен… Эл Химу? Крамольная мысль настолько горячила, что он даже прищурился, как это делает человек, смотрящий на жаркое пламя. Тут челнок пришвартовался к орбитальному модулю, и Кир дал себе слово вернуться к этой мысли позже.