Чтение онлайн

– Тогда пойдемте, - Станислав решил немного потешить свое любопытство.

Рассказ о людях отдавших силы и жизнь за собственные творения, поверг Станислава в шок. Было понятно, если человек жил ради семьи, долга, родины, но ради самовыражения? Жить, чтобы гореть душой. Быть свободным.

– Наверно, они были счастливы, когда творили, - задумчиво произнёс Он, глядя на очередной шедевр.

– Непременно, - улыбнулся рассказчик.
– Разве вы не знаете, что искусство одной из самых лучших лекарств для души, что есть на свете?

– Нет, - мотнул головой Тёмный.
– Я никогда не занимался искусством.

– Вообще?
– Люций удивленно поднял брови.
– Чем же вы занимались, что никогда не находили времени даже просто почеркать на бумаге загогулины?

– Я?
– Он даже растерялся от такого вопроса.
– Учился. Работал. Повышал мастерство в боевых искусствах и магии.

– Но у вас столько времени! Целая вечность.

– Моя вечность принадлежит Тьме. И то, что я стою здесь, лишь крайне редкое исключение из правил.

– Тогда почему бы вам не попробовать сейчас?
– неожиданно спросил хозяин.
– Я, конечно, не художник. Но меня учили рисовать с натуры, на тот случай, если вдруг не будет фотоаппарата. И я с удовольствием научу вас основам рисования тушью. Это не займет много времени.

Станислав согласился. Интересно же. Потом они прошли в небольшой закуток, где было много белых хостов сделанных из непонятно материала.

– Что это?
– спросил Он вен Вернера.

– Бумага… Она изготавливается из дерева с помощью специальных химических обработок.

– Понятно, - протянул Первый.

Оказалась, что деревянные холсты были так же удобны в обращении, как и вербеновые полотна Светлых, только воду впитывали хуже. Хотя, Ему, Тёмному, листы хрусталя все-таки были ближе. Заколдованные от возможности порезаться или разбить, толщиной в один миллиметр. Во Тьме с ними обращаться было куда легче. Особенно, если занятый своими мыслями ищешь на ощупь.

Тем временем Люций достал несколько кистей и странную черную краску.

– Это тушь, - пояснил он.
– Более насыщенный цвет и быстро сохнет. Её очень удобно использовать, если занимаешь исследованиями в магическом мире. А теперь давайте я вам покажу основы рисования данными инструментами

Он с интересом прослушал нехитрые правила. Почти с восхищением смотрел, как рассказчик легко и непринужденно выводит на бумаге узор.

– Попробуйте.

– Хм, - Станислав взял предложенный инструмент и неуверенно посмотрел на бумагу. Он, конечно, не раз делал зарисовки, но это были магические схемы, и никакой фантазии они не требовали.

– Смелее,- подбодрил Его этнограф.

Тёмный задумался - чтобы такое нарисовать. В голову почему-то лезли ритуальные октограммы, да еще на крови. Впрочем, через минуту Стас понял, что хочет изобразить. Узор из цветов украшавший крышку сапфировой шкатулки, которую он видел единственный раз жизни. Подарок отца матери незадолго до смерти.

Аккуратно дотронулся кончиком кисти до бумаги. Провел линию, слегка нажав. Рука, натренированная за четыре сотни лет, легко осуществляла задуманное хозяином. Штрих, еще. Под четкими мазками Тёмного на бумаге появился круг, созданный из переплетенных вьюнков. Несколько точек - и рядом с лепестками появились тычинки. Еще штрих - на листиках появились жилки. Красивый рисунок. Совершенный. Равнодушный, как и Его создатель.

Станислав сам не понял, когда лист затлел под рукой. Без огня, без дыма, как может убивать только Тёмный огонь. А Люций зачем-то подсунул еще один холст.

– Зачем?

– Попытка не пытка, - и снова вглядываешься в идеальную белизну.

Но теперь не пытаешься глупо копировать. Просто берешь кисть, макаешь в туш и водишь по бумаге, сам не зная, что получится. Пишешь, творишь, не замечая ничего вокруг.

Но у всего бывает конец. В какой-то момент Он осознал, что не может больше ничего добавить в картину. Совершенно. И вынырнул в реальность с проблемами и веном Вернером.

– Кто это?
– спросил тот, заставляя резко прийти в себя и уже трезво посмотреть на лист бумаги.

Там была изображена женщина. Непонятный чуть лукавый взор, свободная поза и летящие одежды. Кто ты? Так странно глядящая на этот мир. Будто знаешь всю суть его, но все равно еще способна чувствовать.

– Тьма, - выдохнул Станислав, сам не поверив в это.

– Что простите?
– не понял этнограф.

– Я нарисовал Тьму, - изумленно прошептал Он.

Потом в полной прострации Станислав вернулся домой. Ему повсюду виделся взор им же нарисованной женщины. Она звала, манила, требовала сделать хоть что-то.

А затем снова начались дела, которые заняли все Его время. Выделение мест еще под несколько городов, согласование взаимоотношений, как деловых, так и социальных. Свободное время появилось лишь через полторы недели. Хотя, назвать его свободным… Просто Первого по Силе попросили поприсутствовать на приеме, чтобы обговорить очередную задумку правителя людей. Он эти сборища не любил, честно говоря, но мало ли, чтоб без Него напридумывают. Объясняйся потом с Матушкой и Серебряными: почему недоглядел.

Как оказалось, ничего чересчур важного не было. В очередной раз уточнили размеры городов, да договорились на счет более точной планировки. Раз уж есть возможность строить города по уму - то почему бы это не сделать?

Впрочем, кое-что Станислав из общения с безверными почерпнул - в Новом Городе открыли первую художественную школу, попечителем которой стал смотритель главной галереи Люций Вернер. Сам смотритель так же пытался выбить место еще и под музей, но для постройки нового здания просто не было времени.

Информация заставила Первого задуматься. Не о Тьме - Он и так видел Её в своих снах. О благодарности этнографу, так добродушно встретившему незваного гостя. Идея пришла в голову неожиданно. И все, что нужно было сделать для её осуществления: узнать, где в будущем собирались строить новое здание музея.

А воздвигнуть каменный дом… Разве это сложно для того, кто способен остановить даже потоп?

Он выстроил для галереи белоснежное здание. В том же стиле, как и предыдущее. Только в размерах больше… раз эдак в пять. Люди аж крестились, когда видели, как перед совершенно обычным мужчиной прямо из земли вырастает дом. Чуть ли не Богом сочли, которого никогда не видели.