Чтение онлайн

Подруга начала истошно руками и ногами барабанить в дверь… Удары глухим эхом отражались где-то внутри здания, судя по всему, пустого. Я подняла взгляд вверх. Над дверью красовалась вывеска: «Почта России». «М-дя, с неспешностью нашей почты мы тут быстрее умрем, чем получим помощь», – мелькнула в голове одинокая скептическая мысль.

Так что я начала спешно оглядываться вокруг в поисках большого булыжника ну или хотя бы кирпича, на худой конец. Нет, не для того, чтобы стукнуть им преследователя, хотя тоже хороший вариант, но при наличии у того в руках двух ножей… плохо выполнимый. А для того, чтоб разбить им окно и попасть внутрь здания, поскольку сил бежать больше не осталось: колени дрожали, ноги подгибались, руки тряслись. Одним словом, мы – выдохлись.

Да и куда бежать-то? Кругом незнакомая местность и темень хоть глаз выколи. Что я, собственно говоря, уже чуть и не проделала с собственным глазом, наткнувшись в темноте на торчащий из кустов сук (или то было дерево? Не поняла… Но не суть. А суть в том, что бежать нам некуда). Так что оставался только один вариант: попасть в здание, разбив окно (нехорошо, конечно, проникновение… опять же, но не до жиру, быть бы живу). И там, спрятавшись в его глубине, найти телефон, чтоб вызвать полицию. Ну или, может, если нам повезет, здание стоит на сигнализации, и тогда полиция явится сама. А нет, так там наверняка полно помещений, где можно спрятаться и отсидеться до утра, а уж утром-то кто-то из сотрудников да явится на работу, все ж завтра будний день вроде бы. В любом случае, по сравнению с нашей возможной тесной встречей с господином, имеющим в своем арсенале два отличных тесака, вариант провести энное количество времени в кутузке за хулиганство явно выглядел предпочтительней.

Но нам повезло: откуда-то из глубины помещения, не торопясь, с недовольным выражением лица (тут я его понимаю. На его месте я б тоже не видела причин для радости, чай не наследство привалило, а две встрепанные, чумазого вида девицы), выплыл охранник и вальяжно, вразвалочку, пошел к двери. От радости мы буквально приплюснули свои физиономии к стеклу, подпрыгивая и отчаянно жестикулируя. Охранник наконец пересек большой, ярко освещенный холл и достиг двери. На вид ему было лет около тридцати. Чуть выше среднего роста, с явно наметившимся брюшком. Темноволосый, коротко стриженный, с несколько оплывшей физиономией, на которой наметилась одно-двухдневная щетина, и поросячьими глазками, взгляд которых, однако, был достаточно цепким и внимательным. Чуть наклонив голову и скептически осмотрев нас, нервно переминающихся с ноги на ногу за дверью, охранник, решившись, чуть приоткрыл ее.

– Что?.. – Его вопрос так и завис в воздухе, поскольку мужчина заметил почти нависшую над нами черную фигуру неизвестного «поклонника» с парой громадных ножей в руках.

Больше ни слова не говоря и не задавая дурацких вопросов (за что мы были ему благодарны), он резко втянул нас внутрь помещения, захлопнув дверь прямо перед самым носом (или что у того там…) у нашего преследователя. Мы попытались перевести дух, но, как оказалось, рано. Рука охранника, потянувшаяся было к рации, так и замерла в воздухе. Да и сам он просто застыл, чем-то напоминая статую вождя мирового пролетариата у Финляндского… Его глаза округлились, физиономия вытянулась. И было отчего: не сбавляя хода, неизвестный стал просачиваться в стык между створками дверей. Этот процесс напоминал что-то среднее между расплющиванием его фигуры, с последующим ее протискиванием в дверной зазор и превращением им самое себя в нечто, наподобие тумана или плотных клубов густого черного дыма, проникающего во все щели входной двери.

Прошло несколько мгновений, и темный силуэт начал собирать себя в середине залитого светом холла здания «Почты России». Так и не успевший вызвать подмогу охранник вышел из ступора и быстро подтолкнул нас в сторону лифта и лестницы. На ходу, пятясь и не спуская глаз с неожиданно ввалившегося в охраняемое им помещение субъекта, прикрывая нас собой и одновременно подталкивая в указанном направлении, он достал из висящей на боку кобуры пистолет и поднял его. Маньяк бесшумно скользнул в нашу сторону, поудобней перехватив мачете. Охранник выстрелил…

У меня каким-то остаточным, при почти парализованной мозговой деятельности от страха, грохота выстрелов и откуда-то взявшейся пыли, в голове промелькнула мысль: «Зря он патроны тратит, наверное. Не уверена, что тварь, просачивающаяся в щели и не отбрасывающая тени, восприимчива к пулям, ну разве что к серебряным? Только вряд ли они у этого парня есть. Надо ему драпать с нами».

Я уже хотела было высказать эту здравую идею мужику, но не успела. Посмотрев на охранника, я увидела, что каким-то непостижимым образом на полу, в том месте, где он все еще стоял, стало медленно растекаться большое ярко-красное пятно. А потом что-то хлюпнуло и упало на пол, с неприятным и каким-то шипящим шлепком. Упало и застыло неопрятной розово-красной кучкой со странным запахом, прямо перед носками его ботинок.

«Какие-то красные канатики…» – отметил ма-аленький, каким-то чудом сохранивший возможность рассуждать, уголок моего сознания. А потом я завизжала! Визг был громкий, но недолгий. Подруга резко толкнула меня. Я опомнилась, замолчала, и мы вдвоем, не сговариваясь, рванули в сторону: подруга – лифта, а я – лестницы… Перепрыгивая через ступеньку, скользя на кафеле и оставляя на нем мокрые грязные следы ног, я мчалась по лестнице с такой скоростью, что рисковала вылететь в одно из этих огромных, уходящих в пол окон при прохождении очередного лестничного поворота. Кое-как вписываясь в них, я лихорадочно пыталась сообразить: «Куда мне спрятаться?!! Где подруга?! Че ее понесло в лифт?! Да и вообще, какого (!!)… тут только три этажа и закрытый на амбарный замок вход на чердак?!» – последнее я оценила, уткнувшись носом в этот самый замок.

За спиной послышался звук открывающего двери лифта. Я в ужасе подскочила на одном месте и ме-е-дленно развернулась на этот звук. По виску холодной дорожкой скатилась капля пота. В дверях поднявшегося на третий этаж лифта стояла моя подруга, смотрящая на меня круглыми от ужаса глазами. Мы в унисон облегченно выдохнули и, радостно пища, бросились в объятия друг друга. После чего порывистым движением схватились за руки и пристально, изучающе заглянули в глаза друг другу: страх, еле сдерживаемая паника, но и готовность побороться за свою жизнь – вот что я увидела в ее наполненных подступившими слезами глазах. Думаю, в моих она увидела то же самое, потому что, облегченно выдохнув, мы синхронно обернулись в сторону лифта и лестницы, переведя затем взгляд на огромное в старинном стиле окно. «Может, туда сигануть?» – промелькнула шальная мысль, которую мы тут же отмели. «Куда туда-то? В темноту и неизвестность? Нет уж! Хватит. Набегались». И снова повернули головы в сторону лифта: «Не вариант». После чего опять посмотрели друг на друга. Затем, одновременно повернув головы, уставились на закрытую дверь, ведущую в коридор, за стеклом которой виднелось множество дверей, закрывающих какие-нибудь комнаты… Это был вариант.

Свет на лестнице вдруг стал тусклым. Потянуло холодом. Откуда-то дунуло потоком холодного и какого-то очень плотного воздуха. Вздрогнув, я дернула за ручку двери, ведущей в коридор. Она начала открываться. Обрадованные, мы было двинулись в проход, но… не успели.

Ни я, ни подруга не заметили и не услышали, как за нашими спинами бесшумно выросла длинная фигура в черном. Тупо глядя на накрывшую нас черную тощую тень, я так и не успела понять, почему тело приятельницы вдруг так напряглось, чуть изогнувшись назад? Недоумевающе посмотрела на нее и с ужасом увидела торчащий у нее из груди блестящий острый кусок стального лезвия в обрамлении круглого ярко-красного пятна, начавшего вдруг проступать на голубой ткани пальто моей подруги.

Красное пятно все увеличивалось и увеличивалось в размере, а я стояла, не в силах ни вздохнуть, ни закричать, ни пошевелиться, ни отвести от него взгляд. Ноги словно приросли к полу. Казалось, мир вокруг перестал существовать, оставив мне только эту острую блестящую точку, образовавшуюся над белой продолговатой пуговицей, крепко пришитой к небесно-голубого цвета пальто моей приятельницы.

Преследователь тем временем легко приподнял ее на этом лезвии, отчего ее ноги перестали касаться земли. И не спеша, вдумчиво поводил ею туда-сюда перед моим носом. «Как шашлык на шампуре…» – глухо и отстраненно подумала я, следя взглядом за амплитудой движения моей подруги, насаженной, как бабочка на булавку, на лезвие ножа этого ненормального… В висках набатом стучала кровь, щеки начали пылать. Голова приятельницы бессильно болталась из стороны в сторону перед моими расширенными от ужаса глазами. И тогда я вдруг разозлилась. И все! Мир изменился: исчез страх, исчезла дрожь в руках и ногах, исчезла слабость. Их место заняла холодная, звенящая ярость (гораздо более подходящая этому случаю). Видимо, психолог бы сказал, что я преодолела в себе комплекс жертвы. Перестала ею быть. Да, стала человеком, а не овцой, которую готовились зарезать.

Я подняла глаза на убийцу и посмотрела прямо ему в лицо, вернее, в то место, где оно, по идее, должно было быть. Но увидела только темноту с двумя пылающими малиновым пожаром щелями вместо глаз. Впрочем, теперь это не имело никакого значения, поскольку передо мной стояло только искаженное болью лицо моей подруги, ее открытый в безмолвном крике рот. Я видела лишь красную струйку крови, стекающую из уголка некогда такого притягательного и желанного для мужских поцелуев рта. Видела испачканный кровью ее же точеный подбородок. Я смотрела и видела перед собой лишь ее нежно-розовые губы, ставшие вдруг сухими и растрескавшимися. Я смотрела ей в лицо и видела боль и непонимание, застывшие в огромных василькового цвета глазах, да разметавшиеся, словно крылья ангела за спиной, золотистые кудри. Нормальные человеческие чувства во мне вдруг окончательно растворились, оставив вместо себя яростную ледяную пустоту, точный холодный расчет и мгновенно принятое Решение – убить.