Чтение онлайн

Издалека донесся визг циркулярной пилы.

Алесь вздохнул и встал. Мечты мечтами, а дело делом! На стройке барака шуршали пилы, как дятлы тюкали по бревнам топоры. Ветер крутил и гнал смолистые стружки, похожие на желтую пену. Алесь увидел курчавую голову Йонаса, который ставил очередной венец на срубе, и поздоровался с ним издали. Ян Лайзан и Никифорович организовали столярную мастерскую. На самодельных станках они стругали, иногда сходились вместе, прикидывали, метили доски мелом и снова брались за фуганки и долота. Хотя для отделки барак был далеко не готов, они сбивали дверь.

— День добрый, строители! — приветствовал их Алесь, ощущая при этом и некоторую неловкость: хвалят обычно за работу старшие младших, а не наоборот. — Дела идут, я вижу?..

— У нас идут, — решил намекнуть начальнику строительства Ян Лайзан, — а кое у кого и стоят... Мы скоро барак построим, а станции еще не начинали. Мы уже до крыши дошли, а у вас даже проекта нет.

— Это верно, дед Лайзан... Погоди, скоро к нам машины подойдут. У бульдозера фуганок покрепче будет...

Лайзан предложил Никифоровичу передохнуть:

— Покурим, покоптим небо, чтоб там черти не водились...

Заслышав позади стук колес, Алесь повернулся и увидел литовские подводы с кирпичом. Он поднялся.

Втайне он надеялся почти на чудо: а вдруг и Анежка приехала? Он шел к подводам, прислушиваясь, как натужно скрипели тяжело нагруженные возы. Колеса глубоко, по спицы, вязли в песке, втулки попискивали, как цыплята: циу... циу... Около переднего воза шагал хмурый Пранас Паречкус. Он недовольно повернулся к Алесю:

— Где выгружать, товарищ начальник?

— Здесь, пожалуйста, — показал Алесь, не ожидая такого обращения к нему. — Сколько подвод? — спросил он в свою очередь.

— Девять... Десятая отстала.

— Почему?

— Да это известно!.. Возчик в юбке... Опрокинула воз, теперь пока сложит...

— Почему же не помогли?

— Пусть ей дьявол помогает, балаболке! — буркнул Паречкус и стегнул кнутом лошадь, отъезжая.

Вскоре показалась отставшая подвода. Алесь узнал возчика и обрадовался: это была тетка Восилене.

Она тоже увидела Алеся и засмеялась.

— Видать, доведется нам породниться, товарищ начальник?.. Часто встречаемся!..

Алесь оглянулся — ему не понравилась эта вольность. Но он не подал виду, что обиделся, начал помогать Восилене выгружать кирпич в надежде, что та расскажет что-либо об Анежке. Но Восилене хитренько поглядывала на него и молчала. Она раскраснелась на работе, щеки ее зарумянились, а волосы растрепались.

Кончив работу, Восилене удовлетворенно вздохнула, села и сама пригласила Алеся:

— Садитесь, товарищ начальник, я разрешаю!

Алесь присел. А та, пытливо поглядев на него, сунула руку в вырез кофточки и вытащила синий конверт.

— Танцуйте, товарищ начальник! И хорошо танцуйте, а то не отдам.

— Что вы, тетка Восилене!

— Пляши, говорю...

Алесь начал злиться.

— Ладно уж, берите! — смилостивилась Восилене.

Алесь схватил письмо. Он боязливо оглянулся в сторону Паречкуса, но его не было видно за возами, а Восилене прилегла на траву отдохнуть и прикрыла глаза руками от солнца. Алесь торопливо разорвал конверт, это было первое ее письмо! Ровно лежали на маленьком листке строчки. Алесь был так взволнован, что не сразу уловил их смысл.

Он снова начал читать по порядку.

«Друже Алесь!

Я очень благодарна Вам за письмо, хотя имела из-за него много неприятностей. Вам уже говорила тетка Восилене, что тут у нас произошло. Письмо принес почтальон, когда меня не было дома. Как на беду, сидел у нас в это время Пранас Паречкус. Он взял письмо, не постеснялся вскрыть и прочитал моему отцу и матери все, что там было написано, да еще и многое прибавил сверх того. Можете представить, что началось в доме! Мать заплакала, отец со злости разбил тарелку. «С кем связалась, с мужиком, с безбожником!» — кричал он, и мне казалось, что он меня вот-вот ударит. А я твердила только одно: «Отдайте мое письмо...» Когда Паречкус начал меня дразнить им, я вырвала его из рук и сказала ему: «Вы дрянь!»

Вот уже который день родители со мной не разговаривают. А проклятый Паречкус не спускает с меня глаз. Это письмо я пишу на работе... Простите, что пишу нескладно, у меня и сейчас болит сердце от неприятностей и горя. Родителей своих я люблю, мне жалко их, а этот Паречкус, по-моему, несчастье для нашего дома. Так мне тяжело, что порой хочется убежать куда-нибудь, чтобы только ничего этого не видеть...

А вы, Алесь, свое обещание забыли. Помните, говорили, что будете приходить в «Пергале»? А вас не видно.

Анежка».

Алесь спрятал письмо. Он почувствовал себя виноватым.

— Ну что, нравится? — спросила Восилене, которая хотя и лежала прикрыв глаза, но незаметно наблюдала за Алесем.

— Тише, — попросил Алесь. — И никому не говорите об этом.

— А чего ты боишься, начальник?

— Длинных языков... У нас их больше, чем надо!

— И Анежке ничего не передавать?

Алесь покраснел.

— Большое, большое спасибо ей передайте! И скажите, что мы просим ее приходить в наш клуб...

— А может, и меня пригласишь, а?

— Мешкялис говорил, что назначит вас поварихой на строительство.

— Ну? И ты согласен?

— У меня этого не спросят, но я не возражаю!

Восилене расплылась в довольной улыбке. Она любила готовить, научилась этому давно, когда еще жила прислугой у одного литовского панка. Даже сама пани, какой ни была привередливой, завидовала умению прислуга и хвалила ее. А Восилене похвалу очень любила. Она уже представляла, как теперь будут ей говорить спасибо добрые люди и как станет она здесь командовать большим и шумным хозяйством.

— Тебе первому таких оладьев напеку, товарищ начальник, не поверишь, что такие бывают! — пообещала она. — И каравай на свадьбу приготовлю, хочешь?

— Ну, какой там каравай!..

— А вот сосватаю и каравай испеку... Я тебе покажу, какая я тетка!.. Так что Анежке передавать?

— Я уже сказал... Большое спасибо и привет.

— Очень уж ты робок, товарищ начальник. Я ее поцелую, — усмехнулась Восилене. — Если сойдет хорошо, скажу, что по твоей просьбе, а если нет, — на себя возьму!