Чтение онлайн

— А что ж вы не подумаете об этом?

— Что ж тут придумаешь…

— Ну, не маленький, сами знаете.

Каспар вздохнул и решился:

— Если уж зашла об этом речь, то я осмелюсь просить вас стать хозяйкой в моем доме...

Он подошел к ней и взял ее за руку, но Восилене мягко высвободила руку.

— Что вы, Каспар? Это вы серьезно?

— Серьезно...

— Нет, как же это так — ни с того ни с сего? — удивилась она.

— Почему это ни с того ни с сего? А если я об этом давно думаю? — признался он и сел, опустив голову.

Восилене, несмотря на свой боевой и решительный характер, растерялась. Она давно знала и глубоко уважала Каспара, но даже подумать не могла о том, что произошло. К тому же все было так внезапно.

— Вот не думала, что вы такой шутник, Каспар! — смущенно улыбнулась она, избегая ответа.

Каспар хотел сказать, что он, конечно, не молод и не умеет говорить, но что он не раз об этом думал, словом, хотел сказать многое, но скрипнула дверь и вошли Рудак с Мешкялисом.

— Ишь ты, недурно устроился! — выпалил Рудак,

Каспар боялся одного, что Восилене расскажет председателям колхозов все, что здесь происходило, приняв его предложение за шутку. Но она промолчала, и это обрадовало его.

Мешкялис развивал свои мысли о постройке Дома агрикультуры. Все знали, что, загоревшись какой-нибудь новой идеей, он лез, как трактор, напролом, пока не израсходует горючее. Каспар подготовил едкое замечание относительно того, что для выставки его льна хватит и амбара, но воздержался, не рискуя обострять разговор в этих условиях. Что касается Рудака, то, как говорится, на костер вдохновения пергалевского председателя он лил воду сомнения.

— Да справимся ли мы? — рассуждал он. — Все сразу — и станцию и дом... Как думаешь, Каспар?

— Да что ты его спрашиваешь? Он мне за дорогу всю душу измотал. По сравнению со станцией этот дом стоит копейки...

— То-то и оно... Копейку побережешь — рубль найдешь, — не сдавался Рудак.

— Товарищ Рудак, меня даже злость берет, — наседал Мешкялис. — Ты, видно, у Самусевича этому научился! Ведь все одним заходом и сделаем. Прикинь: лес будет, кирпич на месте, гонта хватит тоже, мастера под рукой, собирать не надо. А какое большое дело сделаем!

— Это я знаю, — не сдавался Рудак. — Да боюсь того, что на трудодень у нас и копейки не останется...

— Ну, подумаешь, один год денег не получите! — легко отмахнулся Мешкялис.

— Нет, этого я один решать не буду... Тут советоваться надо...

— Против этого ничего не скажешь, — согласился Каспар и посмотрел на Восилене, словно желая узнать, насколько интересует весь этот спор ее. Встретив ее умный и спокойный взгляд, он почувствовал себя совсем хорошо.

— Я думал, сегодня все и решим, за тем и мчался сломя голову... Ну что ж, можно еще посоветоваться, а теперь поехали! — предложил Мешкялис Круминю.

И хотя Каспару хотелось остаться, чтобы продолжить начатый разговор с Восилене, он покорно согласился. Все вышли на улицу. Когда лошадь тронулась, Каспар оглянулся на окна столовой, но никого не увидел.

Начинало смеркаться. Голые деревья у дороги, казалось, дрожали от холода перед наступающей ночью. Нигде ни души. Только на строительстве, на высоком столбе, светился фонарь, похожий на месяц в тумане. А когда подъехали к берегу озера, Каспару показалось, что на тропинке виднеется пара.

— Кто бы это?

Мешкялис, прищурившись, вгляделся в сумрак и уверенно заявил:

— Начальник наш... с Анежкой.

— Видать, дела не шуточные! — сказал Каспар. — Всему свой час! — прибавил он, думая о том, что делается в его собственной душе.

Уже около двух часов ходили Алесь и Анежка. Побывали они на месте своего первого свидания, ходили под самую Малиновку, а теперь возвращались в Долгое. Алесь уговаривал Анежку зайти к нему домой, но она отнекивалась, ссылаясь на то, что стыдится его матери. О многом переговорили они за это время, но одно особенно тревожило Алеся, и он в который раз переспрашивал девушку:

— Так ты сама слышала?

— Сама... Так же, как сейчас тебя слышу.

— Как называл он его?

— Езуп... Я возвращалась из Дравы с лекарством для матери, — не в первый раз повторяла девушка, прижимаясь к Алесю, — присела у часовенки около леса. Вдруг слышу разговор. Я перепугалась. Обычно никого в часовне не бывает... Узнаю голос Паречкуса. «Езуп», — говорит он. И тогда я стала прислушиваться.

— Что же они говорили?

— Я тебе уже сказала.

— Ну еще раз... Это очень важно, Анежка!

— Всего я разобрать не могла... От страха уши будто заложило!.. Только слышала, как Езуп настаивал, чтобы Паречкус отнес куда-то еду, потому что «сам» теперь боится выходить. Милиция кругом не спит.

— А что Паречкус?

— Он говорил: «Это ты должен сделать, Езуп! Я живу у чужих». — «У родни», — сказал Езуп. «Подумаешь, родня — десятая вода на киселе», — засмеялся Паречкус.

— Это опасный след, Анежка, — волновался Алесь. — От них, надо думать, все беспорядки... Но теперь они никуда не денутся! Только ты молчи, никому ничего не говори — я сам все сделаю.

— Они тебя убьют! Алеська, я боюсь, — целовала Алеся девушка, и на глаза ее навертывались слезы.

— Руки у них, пожалуй, коротки... А вот ты не ходи домой, мало что может случиться...

— А как же мать?

— Пусть она лучше приходит сюда. А теперь давай зайдем к моей матери, увидишь, какая она добрая,

— Нет, Алеська... Пока не могу,

— Ну, чего ты трусишь?

Она вздохнула в ответ и свернула в сторону бараков. Алесь шел, не выпуская ее руки, словно боялся потерять в этом мраке. А может быть, этот Паречкус поджидает их где-нибудь на дороге? Что будет тогда?

Мысли о том, что рассказала Анежка, всю ночь не давали покоя Алесю. Он лежал на постели и слушал, как по-осеннему тоскливо и зло воет ветер за окнами. Сухая ветка рябины время от времени царапала стекла. И тогда начинало чудиться, что кто-то пытается пробраться в хату. Все это создавало настроение таинственности и страха, и в памяти невольно возникали истории о диверсантах, бандитах, грабителях, шпионах, о тех черных делах, которых еще немало творится на земле и для которых осенняя ночь — лучшая пора. А что, если такие, как Езуп и Паречкус, крадутся сейчас к земляной плотине, в которую вложено столько труда? Один кусок тола, которого немало разбросано по лесам в минах и снарядах, — и вода хлынет в котлован, затопит машины, разрушит здание, размоет откосы... А могут прийти и поджечь хату... Алесь даже приподнялся, поглядел в окно. Частое и ровное гудение автомобильного мотора на Антоновом лугу, тихое дыхание матери и Марфочки несколько успокоили его. «Завтра же сообщу кому следует», — решил Алесь, уже засыпая...