Когда смоковница приносит плоды
Шрифт:
И обняв своего мужа, ещё несколько минут назад представлявшегося ей самым заклятым врагом, она вместе с ним удалилась в родное село.
Уже ближе к полуночи, дверь их дома сотряслась от громкого стука. Решив, что к ним в хижину ломиться один из соседей, страстно любивший хорошо отметить свою очередную получку, фермер вышел на порог с тяжелой чугунной кочергой. Но вместо знакомой донельзя размытой сине-красной физиономии он вдруг увидел перед собой маленькую корзинку, в которой громко звали на помощь двое крошечных, завернутых в старый прохудившийся плед, подкинутых малышей.
В этот день бедный фермер и его жена наконец-то смогли обрести потерянное когда-то сокровище, а их возросший вдали от отчего дома сын - так хорошо припрятанный в недрах своего тела талант, который в скором времени стал главной причиной зависти для многих лукавых умов нашего бренного мира.
Глава 4 - Пришествие Маараха
С того самого судного вечера из уст Якова практически все время не переставали литься прекраснейшие серебристые потоки нот.
Услышав только раз сладкозвучное пение своего любимца, посвященное так и не опознанной матери, Мизрах на следующий же день незамедлительно издал указ привести к Якову самого лучшего учителя пения. Оказавшись в надежных руках, талант мальчика стал проявляться во всей красе и уже в скором времени о дивном голосе маленького насельника дворца знали все жители государства. Всякий раз в воскресный день в царский дворец стекались люди с самых окраин огромной страны для того только, чтобы услышать восхитительный голос Якова. Его чудные песни, повествующие о всеславных людских добродетелях, заставляли зрителей хоть на несколько секунд да отвлечься от назойливых житейских мыслей и подумать о страшном судном дне, каждый день все ближе и ближе мелькающем перед глазами.
Стоит отметить, что единственным и главным слушателем его все это время был простой деревенский люд, так любящий бывать на воскресной королевской трапезе, за которой можно было без стеснения выпить красного тысячелетнего вина из одной чарки с государем и от души поспорить с мудрым суровым Паилем. И хотя нищие зрители никогда не одаривали его деньгами, он был безмерно счастлив видеть их каждый раз на очередном своем выступлении в главном королевском саду.
К огромному благу юного певца, он ни разу ещё не имел даже малейшей возможности видеть перед собой иную, более зажиточную публику, привыкшую взирать на истинный Господний талант лишь сквозь призму заплаченных за его выступление монет.
Так, быть может, наш герой и прожил бы всю свою жизнь в окружении достопочтенных бедняков, если бы в один из мрачных дождливых дней на королевский двор не пожаловал одноутробный брат его любимого принца, являвшийся, как и его господин, правителем соседствующего с Восточной страной Западного государства.
С Мизрахом король-близнец находился уже давно не в самых ладных отношениях. Что послужило причиной возникшей между государями неприязни, никто не мог даже догадываться. По одним слухам главным виновником конфликта стало когда-то не совсем честно поделенное отцовское наследство, большую часть которого якобы прибрал к себе под крыло Мизрах. По другой, также весьма непроверенной информации, брат принца, отличавшийся слишком желчным несносным характером, просто завидовал излишней доброте покровителя Якова, за которую его совершенно безлестно любили все поданные, начиная от бедной челяди и заканчивая такими же бедными дворцовыми жителями.
Так или иначе, но Маарах (а именно так был наречен правитель Западной страны) не слишком любил проводить время возле названного отца Якова. Поэтому его визит удивил всех подданных Мизраха наисильнейшим образом.
К своему брату Маарах пожаловал на любимейшей алмазной колеснице, управляемой тройкой мрачных бледношкурых волков. Ещё ранним утром Яков, облетающий владения своего господина на крепкой спине Трума, заметил возле самой границы три бледных пятна, за которыми неотступно следовал переливающийся всеми цветами радуги великолепнейший алмазный шар. Подлетев чуть ближе к столь необычному видению, верные прислужники Мизраха смогли уже явственно разглядеть роскошнейший экипаж владыки Западного царства, направляющийся прямо к правительственному дому, расположенному в самом центре Восточной страны.
Подъехав вплотную к невысоким, всегда открытым для посетителя дубовым воротам, карета остановилась и из неё медленно показалась статная фигура правителя, прикрытая златотканым длинным одеянием, вдоль и поперек расшитым чудеснейшими жемчужными нитями.
Однако не успел он покинуть пределы своего богатого дорожного дома, как сразу же оказался в крепких объятиях обезумевшего от радости Мизраха.
Никогда ещё Яков не видел на лице своего господина столько безлукавого светлого счастья. Казалось, за одну секундную встречу с братом Мизрах готов был пожертвовать всеми своими бескрайними землями. Между тем, взгляд Маараха во все время приветствия оставался по-прежнему спокойно-пустующим. Несмотря на свою внешнюю похожесть с братом, западный король разительнейшим образом отличался от покровителя Востока.
К своему собеседнику Маарах всегда обращался лишь с высоты своего царского величия. Даже ростом он казался чуть выше покровителя Якова, спина которого от постоянного прислуживания своим же собственным подданным стала неимоверно сутулой. Впалые щеки западного правителя, покрытые бледной, донельзя ухоженной кожей также не шли ни в какое сравнение с почерневшим от солнца круглым лицом Мизраха. Но самое большое отличие усматривалось во взглядах обоих братьев на окружающую их нерукотворную действительность. Глаза Мизраха всегда и всюду возвещали лишь об одной бесконечной вселенской любви, которой он старался одарить всякого из своих подданных - и зажиточного толстого фермера, и бедную вдову и даже хитрого нищего пройдоху, пришедшего за внеочередной щедрой милостыней.
Маарах же, в отличие от брата, старался никогда не демонстрировать перед широкой публикой своих истеннейших чувств. Взгляд его был всегда безразлично-ровным и абсолютно бездейственным.
Вот и на этот раз, ответив на горячие братские объятья лишь холодным кивком головы, он, задрав к самому верху полы длинного платья, поспешил пройти в покои восточного принца. Уже на самом входе во дворец Маарах вдруг обернулся к робко семенящему за ним брату и, обнажив белоснежные огромные зубы, тихо проворковал:
– А ведь ты знаешь, я совсем забыл про свой главный подарок.
И махнув рукой в сторону серошкурой тройки, он звонко прокричал:
– Савва, выйди на свет!
И сейчас же дверь кареты распахнулась настежь и перед принцем и его верными слугами предстал тоненький невысокий юноша, одетый в черное парчовое платье. На голове его высился длинный желтый колпак, из-под которого выбивались наружу толстые светло-каштановые кудри. Заметив принца, он отвесил ему поясной поклон и еле слышно пролепетал:
– Приветствую тебя, о мой господин!
И тут же принц и все присутствующие при этой сцене слуги в один голос громко закричали друг другу:
– Яков, Яков, это же Яков!
И действительно, появившийся перед дворцовой публикой юноша был необъяснимо похож на главного королевского певца.
Сам же Яков, все это время мирно стоявший в стороне, сильно смутился. Худощавый большеглазый гость показался ему не только невероятно похожим на себя. В его бледном, хорошо очерченном личике Яков успел разглядеть что-то донельзя знакомое и родное, как будто он уже и раньше имел возможность лицезреть его в непосредственной близости от себя.