Чтение онлайн

Дворец в Кноссе своей легкой, открытой и свободной архитектурой напоминает дворцы эпохи Возрождения. Мореходам, которые бросали якорь в критском порту, открывалась изумительная картина. На фоне южного голубого неба, в лучах жаркого солнца красиво вырисовывался ансамбль ослепительно белых зданий - террасы, лестницы, колонны, портики. Это, вероятно, было прекрасное, захватывающее зрелище, поэтому не удивительно, что пораженные мореплаватели всюду рассказывали об острове чудеса.

< image l:href="#"/>

Комната критской царицы. Реконструкция. Рисунок из книги Эванса «Дворец Мипоса».

По первым археологическим находкам трудно было определить этническое [24] происхождение этого народа художников, строителей и морских купцов, народа, буйно расцветшая культура которого сильно повлияла на культуру других народов, населявших близлежащие материки и острова Средиземного моря. В руинах дворца Эванс нашел сотни глиняных табличек, испещренных загадочными письменами, с которыми он встретился еще в Афинах. Эти таблички, по всей вероятности, прояснили бы таинственное происхождение критян. Но, несмотря на все усилия ученых, - а прошло уже более полувека - никому не удалось прочесть этих странных значков.

Познать жизнь и обычаи древних жителей Крита помогло то обстоятельство, что стены дворцовых комнат, портиков и галерей были украшены многочисленными рисунками. Художники Крита в этих фресках увековечили радостный мир красок, с замечательным мастерством прославляя очарование жизни. К счастью, фрески не подверглись полному уничтожению, поэтому и сегодня вызывает восхищение их сочный, богатый колорит, в котором преобладают голубые, зеленые и пурпурные оттенки.

Фрески, правда, несколько стилизованы - это и понятно: они главным образом играли декоративную роль,- но в чистых, полных изящества линиях художники редко отходили от принципов реализма. Глядя сегодня на еще не стершиеся рисунки, мы словно переносимся в иной мир, и перед нашими глазами, как по волшебству, возникают сцены жизни критян. Однако это исключительно придворная жизнь, с ее всевозможными условностями - жизнь людей изысканных, предающихся лишь наслаждениям. Картины представляют собой разительный контраст с микенскими фресками, где показаны главным образом сцены сражений и охоты. Настенные рисунки в Кноссе прежде всего свидетельствуют о том, что придворные царя Миноса жили в неслыханной роскоши, в атмосфере культуры загнивающей, близящейся к упадку. Такой двор мог существовать лишь при условии беспощадной эксплуатации народных масс и рабства.

Мы видим перед собой девушек и юношей, которые идут полем, по колено в цветах, видим борцов и боксеров, пляшущих танцовщиц и процессии жриц, приносящих на алтаре жертвы богам. На одной из фресок перед нами предстают четыре невольника - они несут паланкин, в котором сидит разряженная придворная дама. На стенах египетских гробниц всегда изображены фигуры в льняных, накрахмаленных облачениях, застывшие и условные; здесь, в Кноссе, позы и движения людей непринужденны - эти люди близки и понятны нам.

Тематика фресок чрезвычайно разнообразна. Наряду с иносказательными, аллегорическими сюжетами мы находим на стенах в Кноссе картины критской природы: луга цветущих лилий, шафрана и фиалок; сцены из жизни животных: куропатки в зарослях камыша, дикие кабаны, настигающие зайца, коты, подстерегающие петухов, свирепые быки. О большой дружбе критян с морем свидетельствуют фрески, на которых изображены стилизованные осьминоги, рыбы, морские звезды и моллюски. По всему видно, что критяне с любовью и благоговением относились к природе, и это коренным образом отличало их от современных им народов Месопотамии, Египта и даже Греции.

Одним из шедевров критского изобразительного искусства является портрет молодого царя. Загорелый юноша пересекает луг, поросший лилиями. Руку он положил на сердце, а сам слегка наклонился назад. Широкие, мускулистые плечи при неестественно тонкой талии делают его обаятельным и грациозным, похожим на молодого бога. Одеждой ему служит лишь бело-голубая набедренная повязка, а голову украшает лазурная корона с пучком павлиньих перьев, из-под которой выбиваются длинные черные локоны.

< image l:href="#"/>

«Царь-жрец». Раскрашенный рельеф us Кносского дворца; рестав рация. Середина II тысячелетия до н. э.

 Его лицо в профиль скорее похоже на девичье. Видимо, изящный юноша вырос в оранжерейных условиях, во дворце, вдали от жарких битв, столь милых сердцам суровых микенских воинов.

Однако наиболее полное представление о придворной жизни в Кноссе нам дают три фрески, на которых изображены критские аристократки.

Несколько модниц, сидящих на лавках, следят за играми, за их спинами виднеются лица зрителей из толпы. У придворных дам причудливые прически и глубоко декольтированные платья, обшитые оборками из голубой, красной, белой и черной материи. Их головы, шеи и плечи усыпаны золотыми и серебряными украшениями.

Неожиданностью является чувство юмора, которым блеснул критский художник, рисуя этих женщин. Судя по их жестям и склоненным головам, аристократки по секрету передают друг Другу придворные сплетни, причем они настолько поглощены беседой, что совершенно не обращают внимания на то, что делается на арене.

В этих фресках, пожалуй, впервые в истории живописи проявилась сознательно выраженная тенденция художника к карикатуре.

Предметом горячих дискуссий и споров до сих пор остается так называемая «Фреска тореадоров». Мы видим на ней атакующего рассвирепевшего быка в тот момент, когда над его спиной юноша выполняет сальто-мортале [25] .

Гипсовая печать с изображением акробата на быке, найденная на Крите.

 Сзади с протянутыми руками стоит акробатка, готовая его подхватить, а ее подруга в это мгновение хватает за рога быка, чтобы совершить такой же головокружительный прыжок. Вероятнее всего, это был популярный вид спорта, так как подобные сцены часто встречаются на керамике и печатях, найденных в разных местах Крита. Эта фреска страшно заинтересовала Эванса. Он отлично понимал, что такие упражнения требовали молниеносной ориентации и буквально нечеловеческой ловкости и отваги. Но не выходило ли это вообще за пределы физических возможностей человека? Специалисты, особенно испанские тореадоры и американские ковбои, на этот вопрос ответили утвердительно. Скорость атакующего быка, по их мнению, настолько велика, что нет человека, который сумел бы в какую-то долю секунды схватить его за рога, подтянуться на руках и, сделав сальто, встать на ноги уже позади животного.

Золотой двустронний топорик. Крит. Около 1500 г. до н. э.

Тем не менее эта сцена не могла быть лишь плодом фантазии критских художников. Иногда они изображают несчастья, которые часто, наверное, случались при подобных акробатических упражнениях. На одной из ваз мы видим быка, пронзившего рогами бородатого мужчину, который замешкался на какую-то долю секунды, а в другом месте - на каменной печати - разъяренное животное топчет и бьет рогами поваленного на землю юношу. Таким образом, тайна этой фантастической акробатики до сих пор остается неразгаданной.