Чтение онлайн

– Итак, господин Ван Дейк дает за эту великолепную сапфировую парюру четыреста двадцать тысяч галактических кредитов! Кто больше? — Жанна упивалась своей ролью, обводя зал требовательным взглядом. Зал молчал. — Четыреста двадцать тысяч — раз!

Зал вдруг подозрительно притих, словно что-то предчувствуя.

– Четыреста двадцать тысяч — два!

И снова тишина. Жанна уже подняла традиционный молоток.

– Четыреста двадцать…

– Один миллион галактических кредитов.

Зал ошарашенно застыл с приоткрытыми ртами. Комичнее всех выглядела Жанна с выпученными глазами и открывающимися-закрывающимся ртом. Я едва не прыснула со смеху. Но госпожа мэрша была матерой светской львицей и быстро взяла себя в руки:

– Один миллион галактических кредитов — новую цену Жанна произнесла так, словно пробовала ее на вкус — предложил господин…

Мужчина правильно понял повисший на конце фразы вопрос и, выйдя на свет представился:

– Миарон.

Зал ахнул. А я поджала губы. Это был так хорошо знакомый мне морунец.

Жанну инопланетное происхождение гостя ничуть не смутило. Она приторно улыбнулась:

– Господин Миарон…. А дальше?

– Достаточно имени.

Морунец слегка улыбнулся и оперся плечом о колонну в тени которой, по-видимому, и прятался все это время. От этого проблеска улыбки Жанна просто поплыла. Не знаю как кому, а мне было до тошноты противно смотреть как женщина пускает слюни на инопланетника.

Но госпожа мэрша меня снова удивила, мгновенно собравшись:

– Итак, господин Миарон дает один миллион галактических кредитов за платиновую парюру, украшенную сапфирами и бриллиантами. Кто больше?

Но дураков не было.

– Один миллион — раз!

По залу плыла тишина.

– Один миллион — два!

Зал затаился. Кажется, даже не дышал.

– Один миллион — три! — Жанна взяла театральная паузу — Продано!

Мне сбоку хорошо было видно, как мэрша обвела зал странно триумфальным взором:

– Итак, дамы и господа! Лот номер десять, великолепнейшая сапфировая парюра с бриллиантами продана господину Миарону за один миллион галактических кредитов!

Зал взорвался аплодисментами. К Миарону спешил кто-то из распорядителей. Жанна жадно за ним следила. А я не отрывала глаз от Жанны. Мне до одури хотелось взять в руки тот молоток, которым мэрша огласил факт продажи, и со всей доступной силой опустить на ее макушку. Я ревновала?! Великие боги, как это возможно?

Борьба за одиннадцатый лот — какую-то супер навороченную систему автоматического управления полетами — была вялой и не продолжительной. Двенадцатым лотом стал какой-то инопланетный домашний зверек, за которого чуть не передрались наши дамы.

А потом пришло время мне понервничать.

– И наконец, пришло время для нашего последнего лота в сегодняшнем благотворительном аукционе!

Жанна вновь взяла паузу, вынуждая зал умолкнуть. Боги, жена мэра настоящая актриса!

– Всегда, во все времена, напоследок приберегают самое лучшее. Самое вкусное блюдо на десерт, — зал зашушукался. Мэрша говорила медленно, с длительными театральными паузами — самый известный артист в финале концерта, самый красивый город в конце туристического тура. — Жанна вновь взяла паузу. Зал настороженно ждал. — Самая красивая леди в этом зале…

Сливки общества не по-аристократически загомонили, заозирались. А я вдруг со всей очевидностью поняла три вещи. Во-первых, подавляющее большинство мужчин в зале пришли со спутницами. А значит, у них нет возможности выкупить ужин с незнакомкой. Ладно, прекрасной незнакомкой. Но это не дает никому из них права бросить спутницу ради посторонней женщины. И не дает права посадить незнакомку за один стол с официальной парой. Во-вторых, Роман вполне может принять участие в аукционе. И, если ему хватит средств, мне придется, как минимум, с ним поужинать. От открывшейся перспективы у меня перехватило дыхание. В-третьих, здесь морунец. И меня у него на глазах кто-то купит.

Я судорожно втянула в себя воздух, пытаясь обрести хотя бы тень хладнокровия. Меня уже почти колотило. Жанна тем временем продолжала:

– …составит пару за ужином тому, кто купит ее время.

На зал упала мертвая тишина. В первое мгновение все были слишком ошеломлены, чтобы хоть как-то отреагировать. Первыми очнулись дамы. Я со своего места хорошо видела, как на их холеных лицах поступает возмущение. На мужских лицах легко читался ничем не прикрытый интерес. А Жанна продолжала обманчиво спокойным, я бы даже сказала ленивым голосом:

– Итак, наш последний лот — ужин с прекрасной незнакомкой.

Я почувствовала довольно сильный толчок в спину и непроизвольно сделала шаг, чтобы тут же оказаться на возвышении, с которого проводились торги. Пятачок был совсем крошечным и, как только я сделала шаг из-за занавеси, тут же оказалась рядом с Жанной. Но мэрше оказалось этого мало. Она схватила меня за руку холодными липкими пальцами и подтянула к себе ближе. Перед глазами колыхалось и пестрело всеми цветами радуги людские море. Как ни странно, именно это море помогло мне взять себя в руки и справиться с неожиданной нервозностью. Жанна рядом что-то еще говорила. А я стояла, смотрела в полные жадного любопытства чужие глаза и думала, что у Романа никогда не было денег. Значит, ему в жизни не хватит средств на покупку последнего лота. Остальное не важно.

– И помните, что все средства, вырученные на сегодняшнем аукционе, пойдут в фонд помощи колонистам Фаэтона! — Жанна снова взяла театральную паузу. Неизвестно какую по счету за сегодняшний вечер. — Итак, наш последний на сегодня лот. Ужин с прекрасной незнакомкой. Торги открывает сумма триста тысяч галактических кредитов.

Жанна говорила медленно, с крошечными паузами между каждым словом. От этой нарочитой театральщины стало противно.

И вот озвучена начальная сумма. И стало понятно, что придуманные мною ужасы могут стать вполне реальными. Зал молчал. Мужчины укладкой оглядывались вокруг, словно пытаясь вычислить того, кто рискнет поторговаться за экзотичный лот. Женщины с нескрываемым торжеством смотрели на меня и Жанну.

Подождав секунд тридцать, мэрша заговорила снова:

– Ну же, господа! Здесь все свои! Неужели никто не желает помочь развитию Фаэтона?

Ответом Жанне была все та же тишина. Мне стало неловко. Хотелось плюнуть на все, повернуться и уйти. Я успела не единожды пожалеть о своей глупости. Даже пьяный Роман уже казался не в пример привлекательнее. Жанна не унималась:

– Ну что же вы, господа! Ваши деньги пойдут на благую цель! Возможно, начнем с суммы сто тысяч?

Меня накрыла обида. Оказывается, я стою столько же, сколько и набор ювелирных цацек с историей. Но зал наконец-то зашевелился.

– Сто одна тысяча!

Я с трудом удержалась, чтобы не скривиться. Первым был Роман, кто бы сомневался! Но не успела я толком осознать произошедшее, как откликнулся науськанный Нолой Грайнем:

– Сто три тысячи!

– Сто пять! — Роман явно не собирался сдаваться легко.

– Сто семь!

– Сто десять!

– Сто пятнадцать!

Теперь выкрики почти сливались. И мне было сложно отслеживать, кто сколько предлагал. Я только успела отметить, что Роман пока не сдавался.