Чтение онлайн

— Изводят вас, изводят, а спасенья от вас все равно нет, — проворчала она, но все же кивнула. — Только в дом не пущчу, хоть брюхо свой железякой режь, и дольше дня не оставайтесь. О себе не думаешь, хоть о девчонке своей подумай, вояка.

— О большем и не прошу, — я воздержался от едких замечаний.

— М-м-м, все вы не просите. А потом один такой молодец в окно лезет, да башки своей тупой и лишается. Ну, да ладно, завелся у меня тут в сарайчике черт лысый, хоть метлой его гони, а к вечеру все равно воротится и все вверх дном ставит. Разберешься, будут тебе деньги и еды на неделю. Не разберешься — лучше проваливай подобру-поздорову, покуда кишки на пень не намотались. Усек?

— Усек, бабушка, — я взял девчонку под руку и потянул в сторону амбара. — Пойдем…

— Что?..

— Молчи. Молчи и иди. Все потом объясню.

Я поджал губы и прибавил шагу, спиной ощущая на себе пристальный взгляд бабки. Мы остановились у амбара. Я оглянулся и с улыбкой махнул рукой хозяйке дома. Та сплюнула, ругнувшись, и ушла, затворив за собой дверь.

— Итак, я была права? Она ведьма?

Я щелкнул ее по носу, стараясь не выдавать волнения. Ни к чему ей первым же делом заниматься ведьмой.

— Не глупи, какая ведьма? Ведьмы уже все давно вымерли, ты мне поверь, а это обычная старая ведунья. Ну, немного нелюдимая, немного странная и немного… спятившая.

— Я думала, они предсказывают будущее, а не угрожают намотать твои кишки на пень, — нахмурившись, пробормотала девчонка. — И вообще, разве это не одно и то же?

— Ведьмы убивают, ведуньи предсказывают будущее. Разница просто огромная, и не заметит только дурак, по ошибке сунувшийся в дом не ведуньи, а ведьмы. Поверь, исход печальный, и одними кишками тут не обойдешься. Кстати, предсказание на славу. Я прямо чувствую, как меня до костей пробирает оптимизм…

— Да? А мне страшновато.

Усмехнувшись, я ткнул ее пальцем в плечо.

— Расслабься, первое дело как-никак. Было бы, чем, отметили бы.

— Я не пью.

— Зато я — за милую душу, — я одернул затвор маленькой дверцы в сторону и толкнул боком дверь, в один миг погружаясь в полутьму амбара.

Я медленно прошел на середину и огляделся.

Все вокруг было усеяно редкой желтовато-грязной старой соломой. Несколько тюков сена валялось в дальнем углу, прикрытые тонкой серой тряпицей размером с приличный корабельный парус. Два маленький оконца сзади и спереди едва освещали помещение, а верхний ярус с перилами, к которому вела хлипкая деревянная лестница был сплошь заставлен проржавевшими насквозь инструментами.

— Отлично, — пробормотал я, наблюдая за девчонкой. — Итак, если наша старушенция вконец не впала в маразм, то мы имеем дело с проказником. Слышала когда-нибудь о таком?

Она нашла за столбом низенькую табуретку и села на нее, скидывая с ног туфли и блаженно выдыхая.

— Не-а, — пробормотала она, опершись спиной на столб и закрыв глаза.

Я хмыкнул и взял в руки свое копье, опираясь на него как на трость.

— Это такая мразь, которая творит, как ты говоришь, всякую чертовщину. Целей его никто не знает, да и навряд ли они у него есть. Проказник хочет только как можно больше подгадить людям, и на этом его благая роль в обществе заканчивается, причем он не гнушается и самыми подлыми поступками. Не тупой, но и не шибко умный. Для него все — игра, и ему плевать на всякие правила. Для него важен не результат, а сам процесс. Никакого чувства ответственности, ни капли морали и просто уйма лишнего времени.

— На тебя похож, тебе не кажется?

— Не сказал бы, — я ничуть не обиделся. — Своей формы у него нет, поэтому примеривает на себя шкуры всяких изуродованных животных.

— Мертвых, что ли?

— Да нет, просто изуродованных. Например, кто-то видел проказника в форме ходящей на задних лапах лисицы с человеческими руками и ногами, а кто-то — собаки с лицом человека. С такими тварями ни в чем нельзя быть уверенным.

— М-м-м, — она распустила волосы. — Дай угадаю, и убивать ты его собираешься железом.

— Не собираюсь я его убивать, девчонка! Откуда в тебе столько кровожадности?

Она вздохнула и уставилась на меня.

— Йен, только не надо больше загадывать мне загадки. Ты ведь знаешь, что я ни черта не знаю о твоем мире!

— Потому и загадываю, что ты не ответишь, — я ухмыльнулся. — Нравится смотреть в такие моменты на твою смешную рожу.

— Идиот.

— Дура. Теперь это и твой мир, так что запоминай и учись. Сегодня ты у нас будешь в роли эдакой глупенькой болванки, с которой эта мразь уж точно захочет поразвлечься. Я в лучшем смысле этого слова, конечно.

— Издеваешься? Снова я приманка?

— Естественно. Моя репутация просто не позволяет мне скакать по крышам, так что этим займешься ты. Выше нос, девчонка, это всего лишь какой-то проказник! Вот если бы я натравил на тебя вурдалака, это уже другое дело.

— Она тебя хотя бы не сдаст? Между прочим, проводники теперь вне закона, и вас вешают чуть ли не на каждом углу.

— Бред. Из десяти повешенных проводников там только ноль-два процента! Приказ приказом, а от всяких тварей избавляться все равно надо, и мы с народом находимся в некой солидарности. Не бойся, в крайнем случае сдам тебя и скажу, что я твой раб, и ты держишь меня против моей воли.

Она, фыркнув, поднялась с табуретки и побрела в сторону тюков с сеном, а затем просто плюхнулась на них сверху и, судя по характерному храпу, доносящемуся с той стороны, сразу же отрубилась.

Я медленно выдохнул сквозь зубы. Сжал пальцами маленький обсидиановый кинжал, висящий на шее, и воткнул в землю копье острым концом вниз.

— Ведьма, не ведьма, а тебя, бабка, я убью, — пробормотал я.

Крепко затворив за собой вход в амбар, я потянулся правой рукой к серпу, но тут же остановился. Нет, сейчас он не поможет, да и зачем мне лишние проблемы на задницу? Хороший нож — вот что сейчас пригодится, особенно если он сделан из человеческой кости.

Я обратным хватом перехватил потертую кожаную рукоять и медленно двинулся в сторону дома. Бабка уже ждала меня на пороге. Ее полуслепые серые глаза смотрели прямо на изогнутый заточенный клинок, но в них не было страха. Наоборот, даже какое-то смирение, что ли. Такое я встречал впервые, но останавливаться не собирался.

Все они сначала не боятся, а когда припрет, орут за милую душу.

— Что, проводник, благотворительствуем? — прошамкала она, когда я почти подошел к ней вплотную. — Не боисся, что я тебя прямо на месте-то и прихлопну?

Я оскалился.

— Полнолуние еще не скоро, бабушка, — спокойно ответил я. — Силенок не хватит.

— Твоя правда, — кивнула она. — Но лучше давай-ка я тебе сначала погадаю, а потом уж сам решать будешь, что со мной делать.

Я прищурился, внимательно оглядывая ее лицо.

Конечно, она могла заманить меня в дом и убить. Даже сковородки по затылку будет достаточно, чтобы я благополучно отправился куда повыше, и девчонка останется одна наедине с этой… мерзостью. Я не мог этого допустить. Но ее предложение меня заинтересовало.