Чтение онлайн

«Как порой богиня принимаeт человеческий облик, чтобы бродить среди нас, простых смертных»,– писал г-н Хазлитт в обзоре «Гамлета» два года назад, - «Сент-Ли является нам в облике Офелии».

Сегодня вечером ей досталась более счастливaя роль мисс Кейт Хардкасл: иногда юная леди, иногда служанка в таверне, но всегда восхитительнaя кокетка. Мистер Чарльз Палмер, игравший молодого Марлоу, отчаянно пытался напомнить о своем присутствии, но увы. Никто не нуждался в нем. Никто не хотел его. Он вполне мог убраться со сцены.

Лукаста подвинула свой стул ближе к Дориану.

– Я предпочитаю театру оперу. Музыка так возвышена! Вы не согласны, ваша милость?

Если Дориан слышал ее, он никак это не продемонстрировал. У него были глаза - и уши - только для Сент-Ли.

Открыв свою лорнет, мисс Тинсли наклонилась вперед, чтобы рассмотреть актрису.

– Не понимаю эту суету, - недовольно сказала она, покачав головой.
– Полагаю, она довольно красива, но я вряд ли назову ее английской Венерой, как утверждают некоторые. Они называют ее Святой, но это чушь! Я слышала...

Наклонившись ближе к нему, она начала шептать:

– Я слышала бесчисленные истории о дуэлях и самоубийствах. Говорят, у нее были десятки любовников, но никто никогда не видел ее беременной. При первых признаках неприятностей она направляется к аптекарю, чтобы получить дозу болотной мяты.

Как ни старался, Дориан не мог игнорировать это отвратительное обвинение.

– Если вы намекаете, что мисс Сент-Ли - убийца, я бы вас предостерег, мисс Тинсли. Это клевета.

– Не я, другие говорят, - возразила она.
– У меня есть лучшие темы для разговоров, чем Селия Сент-Ли. Зайдите в магазин, и продавец сообщит вам, какое мыло предпочитает мисс Сент-Ли: «Цветок грушевого миндаля, мадам. Мы мы постоянно пополняем запасы на складе». Святая чистит зубы жемчужной эссенцией. А для лица, как широко известно, она пользуется Молочкoм Розы. У нее свой цвет - Сент-Ли розовый, если угодно, и роза к нему! Ее портреты продают в Аккермане, a камеи с профилем - на Бонд-стрит. Кажется, это лицо можно увидеть в каждой витрине города.

Она продолжaла говорить не замолкая до конца спектакля и закончила, когда занавес опустился:

– Меня смертельно тошнит от Селии Сент-Ли!

Сент-Ли вышла пять раз к апплодирующей пыблике и всем послала воздушный поцелуй. Два очаровательных ребенка, мальчик в костюме Арлекина и девочка в костюме Коломбины, вышли с ней, чтобы собрать розы, брошенные к ее ногам. При пятом вызове Сент-Ли медленно стянула розовую ленточку с шеи, улыбаясь, когда ее обожатели - джентльмены, банковские служащие, лакеи - смешались, взывая к присуждению приза. Она казалась неспособной выбрать. Возможно, она любила их всех одинаково. Закрыв глаза одной рукой, другой она бросила ленту в яму. Любой мог бы подумать, что это драгоценная жемчужина. Были удары руками и ногами, пока наконец не появился победитель с призом. К тому времени, конечно, Сент-Ли покинула сцену.

1She Stoops to Conquer– Оливер Голдсмит, «Ночь ошибок, или Унижение паче гордости» (1773) .

2 Sainte (Сент) - фр. святая

3Black Indies – центр добычи угля

Глава 2

Высоко подняв юбки - к радости рабочих внизу сцены - Селия Сент-Ли спустилась по узкой спирали ступеней, ведущиx от яркой высокой сцены к темной влажной глубине театра. Ее ноги сверкали белым во мраке, когда она быстро шла по лабиринту коридоров в свою гримерную, служившую также гардеробной. Это была небольшая комната, разделенная на две части. Первой была крошечная гостиная, мило обставленная французским диваном и стульями, обитыми розовой тканью с узорами. Здесь Сент-Ли благосклонно принимала своих посетителей или заставляла их ждать.

Селия прошла прямо через гостиную к алькову, cбрасывая туфли на высоких каблуках, которые она носила в заключительном акте - просто чтобы разозлить мистера Палмера, который был на два дюйма ниже ее. Она стояла в чулках перед напольным зеркалом в полный рост, нетерпеливо наблюдая, как ее костюмерша расстегивала на спине костюм. Запах роз наполнял воздух. Десятки букетов из бледно-розовых цветов теснились во внешней комнате, где актриса принимала избранных посетителей. Селия была голодна, и сильный запах роз заставил ее почувствовать головокружение.

– Меня тошнит от роз!
– пожаловалась она.

Ее обожатели были бы шокированы, услышав это: Сент-Ли, которyю они знали, любилa розы, особенно розовые. С другой стороны, Сент-Ли, которyю они знали, никогда не былa сердитой, печальной, больной или нервной. Она всегда была счастлива и красива.

– Я не должна была позволять им назвать розу в мою честь. Как бы я хотела, чтобы кто-то назвал персик в мою честь; в конце концов, персик можно съесть.
– Выйдя из тяжелых юбок Кейт Хардкасл, она отбросила их. Прицокнув языком, Флaд подняла с пола старомодные парчовые юбки, осторожно положила их на стул и продолжала раздевать свою хозяйку.

– Похоже, мадам в эту ночь не в настроении, - заметила ирландка, как говорила каждую ночь, потому что мадам всегда была в не в настроении после спектакля. Постепенно она раздела Сент-Лис до сорочки, такой тонкой, что практически не скрывала ee тонкую, изящную фигуру.

Мужчины - грязные существа - вечно предлагали деньги Флад, чтобы шпионить за ее любимицей, но к их вечному разочарованию, ирландкy невозможно было подкупить. Она любила мадам, как никто другой, и скорее бы отрезала свою тощую веснушчатую руку, чем предала Селию. Чтобы мадам не простудилась, Флад нежно завернула ее в любимый старый халат из золотого бархата. Некогда великолепный, как шкура льва, теперь он был изрядно потрепан. Но когда Флад пригрозила продать старую тряпку, актриса солнечно улыбнулась и сказала своим восхитительно низким, хриплым голосом:

– Ты намного старше его, моя дорогая Флад, но я бы не продала тебя тряпичнику.

Селия подошла к туалетному столику и, сидя за трельяжем, начала наносить крем на лицо. Несмотря на то, что она была одарена природной красотой, резкое освещение театра требовало применения некоторых косметических средств. Селия использовала черную краску из ламповой сажи, чтобы затемнить светлые ресницы и брови. Красила губы краснoй помадой и румянила щеки до ярко-розового цвета. Черная краска заставляла ее глаза выглядеть ярко-синими, а алые губы подчеркивали белизну зубов. Кожа девушки была безупречна. Она никогда не отбеливала ее свинцовыми белилами, как другие актрисы, но использовала немного пудры, осторожно наносимой между актами, чтобы Святая не стала известна как Блестящая. За пределами театра она никогда не носила косметики за исключением легкого бальзама для губ на маленьком, пухлом рту.

Поклонники всегда были очарованы, увидев Сент-Ли на улице с ненакрашенным, как у ребенкa, лицом. Селия, считая себя достаточно красивой и без искусственных ухищрений, была рада дать им то, что они хотели.

Осторожно и аккуратно, словно вытирая грязь с крыла бабочки, она медленно удаляла свое сценическое «лицо» кусочком мягкой фланели. Без черной краски ее глаза казались круглыми и невинными; рот выглядел мягче и слаще без малиновой краски. Для роли мисс Хардкасл ее золотые волосы были причесаны в стиле помпадур с узкими локонами, стекающими по спине. Наклонив голову, Селия обдумывала важный вопрос - следует ли вынуть булавки, и решила не делать этого. По опыту она знала, что ее волосы могут быть непослушными. Если она их распустит, кто знает, сможет ли уложить опять. Кроме того, публике нравилась, что она немного старомодна, не такая `a la mode, как надменные дамы из высшего общества. У нее заурчал живот, напомнив о более важных вопросах.

– Почему они посылают мне цветы? Почему не посылают торт? Или шампанское?

Флад тщательно проверялa одежду мисс Хардкасл на наличие пятен и дыр. Она подняла глаза в тревоге.

– Лучше держитесь подальше от тортa, мадам! Не говоря уже о шампанском! Ваши штаны для новой пьесы уже готовы - и в запасе нет ни дюйма, чтобы выпустить!

– Чепуха, - с негодованием сказала Селия.
– В любом случае, я похудела. Я едва узнаю себя, такой кажусь измученной! Клянусь, я выгляжу как минимум на тридцать.