Чтение онлайн

Этой самой лопатой он сгреб снег так, чтобы получилась снежный замок, а чтобы он был прочнее, облил его водой и отошел на несколько шагов назад полюбоваться своим творением.

– Помню, когда мы с Драконом Драконовичем были маленькими, - вспомнил вдруг, - у нас в доме никогда не было елки. Жили мы небогато, и папа покупал нам только необходимое. А елка - то, без чего можно обойтись. Поэтому теперь каждый Новый год в доме большая елка...

Один, казалось бы, штрих - у человека не было елки - но, словно парус вдалеке на картине, он говорит о многом сразу. О целой жизни. Какая была в детстве елка, были ли под ней подарки и какие - из таких мелочей и складывается мозаика жизни.

У меня всегда была живая елка. И пахло апельсинами.

И пусть под ней всегда оказывалось не то, о чем я просил Деда Мороза, там были и конфеты, и игрушки.

Тем не менее у меня родилось твердое убеждение, что какой-то злобный антагонист перехватывает письма волшебному деду, а может, их теряет почтальон. Так или иначе, мне было совершенно очевидно, что Дед Мороз их не читал.

... Любовь сидела у морозного окна, точнее, прильнув щекой к нему. Непокорный профиль, нос с легкой горбинкой, полет брови, четкая линия губ и длинная шея. Ресницы, кажется, сейчас зашевелятся, как будто невидимая рука перелистнет страницу Книги Жизни. Длинные светлые локоны в творческом беспорядке разбросаны по плечам и тоже становятся частью морозного узора, пробуждая во мне мысль "давно я не брался за холст".

Воображение такая штука, преследовало меня, как маньяк. А Любовь смотрела на меня уже чуть ли не с испугом и, наконец, решив, что как художник художника она меня поймет, я открыл ей свои творческие намерения.

Женщина на фоне морозного окна - это очень красиво.

Поверьте мне, а лучше приходите на выставку, надеюсь однажды она будет и у меня.

Любовь - прекрасная натурщица. Удивляюсь, как я раньше не замечал этой грации. И нежности. Всего-всего, чего в ней так бесконечно много.

Картина получилась светлой, даже очень.

У зимней ночи два крыла - черное в крапинку звезд и белое.

Мир обретал иное свойство постепенно. Вернее, это я постепенно обретал иное свойство.

Выходил из тумана на свет. Во мне проснулся древний инстинкт исследователя.

В обеденный перерыв я заглянул к Виталику, и мы пошли пить пиво, что само по себе, конечно, не очень красиво посреди рабочего дня, но учтите, что мы старинные приятели, и давно при этом не виделись.

Виталику вообще можно всё на том простом основании, что он босс.

Мы отправились в чешский ресторан, не подумайте ничего плохого, "Козел"... да, так и называется. Но не "Козёл", а "Козел" через "е".

– Давай ты будешь у нас гостем номера, - расщедрился друг.
– Тем более дизайнеров мебели у нас ещё не было. В основном политики, музыканты, художники иногда.

– А дизайнеры, по твоему, не художники?
– обиделся неблагодарный я.

– Тоже люди искусства, - согласился дипломатичный друг.
– Так гостем будешь?

– Всегда готов!
– не заставил себя упрашивать тщеславный я.

– Вот и замечательно, - Виталик был искренне рад, что помог старинному другу, непутёвому мне.

И одновременно я считывал с его лица свою собственную радость, и от этого ореол вокруг физиономии друга казался ярче вдвойне. Хотя, может, дело ещё в моём не совсем здоровом воображении, как, впрочем, в той или иной степени у всех так называемых творческих людей.

Сначала на счет воображения я отнес и другое. Старушку, сидевшую за столиком у входа. Она копалась в сумке, а потом зачем-то пошла за ними, прежде, чем затерялась в толпе. Старушка в пивном ресторане. Странно, да?

Да, я догадываюсь, вы скажете, что у меня мания преследования. Сначала я и сам так подумал.

Траектория перемещений, то, что высокопарно называется "жизненный путь" - в последнее время она у меня, признаю, довольно странная, но всё же не настолько, чтобы привлечь внимание спецслужб.

Или...

Обычные люди, как я, не раз замечал, любят придавать себе значимость разговорами о том, что будто бы за ними следят. Лучше, конечно, спецслужбы, ведь это радикально меняет угол зрения всей их жизни.

... Виталик всегда куёт железо, пока горячо. Интервью у меня он брал сам, хотя обычно это делает какая-то девочка.

Я рассказал ему, какую роль играют в интерьере зеркала и стекло, и как важно, чтобы всё в помещение было выдержано в каком-то одном стиле и чтобы никакая мелочь не испортила общего впечатления.

– Послушай, - задумчиво перебил вдруг Виталик и выключил диктофон.
– Тебе не показалась странной та бабушка в кафе...

– Не часто встретишь бабушку в платочке в пивном баре, - согласился я.

– Да, и ведь были и другие свободные столики, а она зачем-то села поближе к нам. Думал, будет что-то просить, но нет...

– Странно...

– Я её ещё на улице заметил, она следила за нами...

– И потом шла за нами. Странно, странно...

Нет и не может быть ничего случайного, в последнее время всё чаще в этом убеждаюсь.

Недавно встречался с одной интересной клиенткой - не клиенткой Большого Босса, а моей собственной, которую нашел по объявлению.

Девушка спросила, могу ли я создать особую мебель, одновременно похожую на украшавшие гостиные девятнадцатого века и тронные залы эльфийских королей.

Конечно, в том, что касается дизайна, я могу всё, что угодно, в пределах своих возможностей.

– Речь идёт о нашем дворянском обществе "Аристократ и я", - поспешила пояснить звонившая прежде, чем я принял её за сумасшедшую.

– Понятно...

Воссоздавать то, что ушло - никогда не понимал, какой в этом смысл, тем более претворять в реальность фантазии.

Тем не менее мы договорились встретиться в кафе после работы.

Девушка немного опаздывала, как, впрочем, и полагается девушкам, и пятнадцати этих минут хватило на то, чтобы я заметил за соседним столиком еще одного странного типа. Необычного в нём было то, что он был как-то слишком и я бы даже сказал подчёркнуто обычен...

Был и еще один, третий...

Скажите, что может быть общего между строителем средних лет, рокером, похожим на индийского принца, и благообразной старушкой с корзинкой, в очках и в белом платочке?