Чтение онлайн

Эринан кивнула, встала со своей лежанки и направилась к повозке за крупой и копченым салом.

Айнен лежала в постели и смотрела в потолок. Она не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась здесь. Это могла быть неделя, а мог быть и месяц, – колдунья не считала дней. Она чувствовала себя легкой и пустой, как раковина древесной улитки. Даже боль в обрубке руки доносилась как-то издалека, словно ее от Айнен отделяли тысячи миль ледяных просторов.

В комнату иногда заходили какие-то люди. Они о чем-то говорили, наверное, даже спрашивали что-то, сменяя повязки на ране, но колдунья не могла разобрать слов. Человеческая речь распалась для нее на отдельные звуки, которые потеряли всякий смысл. Утром из окна на потолок падал солнечный луч, и колдунья провожала его взглядом, пока он не исчезал. Иногда она поднимала изуродованную руку с покрывала и долго смотрела на то место, где раньше была ладонь. Потом снова опускала ее и проваливалась в полубессознательное состояние.

Роу не появлялся на глаза. Несколько раз в комнату заходил Брин, но Айнен не смотрела на него. Тогда стекольщик подгадал момент, чтобы зайти к ней без слуг. Женщина, казалось, разом постарела на те двадцать лет, на которые ее новое тело было моложе, чем душа. Волосы потускнели, глаза выцвели, под ними залегли темные мешки. Ведьма словно истончилась, стала нереальной. Брину казалось, что если он сейчас моргнет, Айн исчезнет, словно ее никогда не было. На худом теле колдуньи, накрытом тонким белым покрывалом, явно проступил округлившийся живот, и Брин с горечью подумал, что его хозяину опять удалось достичь своего. Стекольщик внутренне негодовал. Он не верил в то, что никто никогда не осмелится бросить вызов Ллиану Роу. Но вот одна из сильнейших ведьм Кордейла догнивает в лесу с перерезанной глоткой, а вторая абсолютно раздавлена и лишена сил.

Повинуясь неясному чувству вины, Брин регулярно навещал Айнен. Та продолжала лежать, не шевелясь, и глядеть в потолок. Лишь один раз она повернула голову на скрип открываемой двери. Поймав глазами взгляд Брина, женщина прошептала:

– Убей меня…

Стекольщик вздрогнул.

Он шагнул было к кровати, но снова отступил. Потом потупился и дернул указательным пальцем свою золотую цепь. Колдунья едва слышно вздохнула и снова перевела взгляд на потолок. На этом их общение закончилось.

По подсчетам Брина, Айнен лежала без движения около двух с половиной недель. Все это время слуги Роу кормили ее, омывали и переодевали. В начале третьей недели Ледяной Король позвал Брина к себе и приказал ему самому ухаживать за колдуньей. Он запретил появляться в ее покоях кому-либо, кроме стекольщика. А сам стекольщик обязан был поднять ведьму с постели. Брин не смел ослушаться.

С тем, чтобы менять повязки на рубцующейся плоти, проблем не было никаких. Но вот заставить ведьму поесть было сложно. Сначала мужчина сам кормил Айнен. Потом приносил ей еду и ставил на тумбочку недалеко от кровати, а сам садился на стул в углу. В первый день Айн проигнорировала угощение, и стекольщику пришлось выкинуть еду. На второй день колдунья с какой-то болезненной грацией выскользнула из-под простыни и уселась возле тумбы. Она попыталась снять крышку с супницы отсутствующей рукой, уронила культю на колени и больше не двигалась. Брин присел с ней рядом, взял ее левую руку в свою, снял рукой колдуньи крышку и вложил ей в ладонь ложку. Айнен долго рассматривала ее, словно не видела никогда столовых приборов, а потом аккуратно опустила ложку в супницу и начала есть. С непривычки она то и дело разливала суп, покрывая тумбочку, одежду и Брина каплями жирного бульона, но стекольщик молча сносил это.

Через неделю Айнен начала есть самостоятельно. Как только Брин заносил в комнату поднос с едой, женщина вставала с постели и садилась возле тумбочки. Она по-прежнему не разговаривала, но вести себя начала активнее, и стекольщика это обрадовало. Обрубок руки затянулся бугристой розовой кожей, бинтовать его больше не было нужды.

В первый день после того, как Брин снял все повязки, Айнен ходила по комнате кругами, баюкая искалеченную руку. Она снова отказалась есть, не выпуская из левой руки обрубок правой. Стекольщику пришлось кормить ее с ложечки.

Вечером того же дня Роу позвал Брина к себе и потребовал отчитаться в том, как себя чувствует колдунья, и что она может делать без посторонней помощи. Стекольщик рассказал, что Айнен начала самостоятельно есть, но больше ничего делать не хочет, просто лежит и молчит.

Ледяной Король молча выслушал отчет и приказал Брину собрать вещи для себя и для колдуньи, а потом явиться в его покои за инструкциями и деньгами.

Брин снова не посмел возразить.

Вернувшись в свой дом, он собрал несколько смен походной одежды, соль, солонину, кругляш хлеба и несколько ножей. Для Айнен слуги приготовили несколько платьев – одно теплое и два тонких хлопковых, нижние юбки, ботинки, плащ и платок. Забрав у слуг мешок с женскими вещами, Брин связал обе торбы вместе, перекинул их через плечо и с ними вернулся в покои своего повелителя.

Роу сидел в кресле у окна.

– В этом кошельке деньги на вас двоих. Трать их разумно, ведьма не должна родить в роскоши. – Ледяной Король встал со своего места, подошел к столу и взял с него замшевый кошелек. – Отправляйтесь в Бри, там как раз подходящая обстановка.

– Хорошо, господин, – кротко ответил стекольщик, пряча деньги.

– Ты должен следить за тем, чтобы с головы ведьмы и волоса не упало. Если с ней что-то случится до того, как дитя появится на свет, ты пожалеешь о том, что до сих пор жив. – В холодном голосе Роу слышалась неприкрытая угроза.

– Я понимаю, господин, – Брин ответил на это легким поклоном. – Но почему именно Бри? Я слышал, что там лютует мор и недавно начался голод…

– Не твоего ума дело, – процедил маг. – Делай, как приказано.

– Мы можем взять лошадей? Колдунья слишком слаба, чтобы идти пешком, а до Бри шестьдесят миль пути, – смиренно спросил стекольщик.

– Нет, вы должны добраться до поселка на своих двоих. Будешь нести ее на руках, если понадобится. Никаких лошадей, понял? – Он заложил руки за спину и отошел к окну. – Вернетесь после того, как ведьма родит и младенец достаточно окрепнет для путешествия. А теперь – выметайтесь!

– Да, господин. – Брин опять поклонился и вышел из покоев хозяина.

Погода, как назло, выдалась очень жаркой. Хотя осень уже вступила в свои права, немилосердное солнце раскалило дорогу так, что из-за миражей ее было трудно разглядеть. Брин, который галантно оставил оба мешка с вещами себе, обливался потом и ругался сквозь зубы. Они не преодолели и трети пути, а идти уже стало невыносимо тяжело. Айнен двигалась, словно во сне. Она безропотно выполняла все команды стекольщика, не делая попыток убежать. Брина беспокоило состояние его подопечной. Он понимал, что женщина совершенно здорова физически, но ее душа блуждает где-то далеко. Стекольщик невольно вспоминал, сколько было в ведьме злости и пыла, когда наемники Роу только привезли ее в замок. Ему казалось, что Айнен кто-то подменил за то время, что она была в плену.

Оторвавшись от воспоминаний, мужчина снова переложил свою ношу с плеча на плечо и посмотрел на Айнен. Женщина брела вперед, не смотря под ноги, и постоянно спотыкалась. Ее одежда покрылась толстым слоем пыли, и каждый раз, когда ведьма теряла равновесие, вокруг нее поднималось небольшое облачко, от которого она начинала чихать.

Брин поднял глаза к осеннему синему небу – там не было ни облачка. Сплюнув в пыль, он повернул в сторону леса, который подступал к дороге с одной стороны и обещал прохладную тень. Айнен послушно развернулась и побрела за ним.

Устроив короткий привал под ветвями раскидистого дуба, который доминировал над растительностью на опушке, путешественники двинулись дальше. На этот раз они не стали возвращаться на дорогу, чтобы избежать безжалостных лучей солнца, и пошли прямо по кромке леса, то углубляясь в него, чтобы обойти препятствие вроде крупного валуна или промоины, то возвращаясь обратно. Когда солнце начало клониться к закату, Брин и Айнен вышли к небольшой деревеньке. Мужчина взял ведьму за руку и повел к ветхому зданию, над которым болталась вывеска, изображающая рваный сапог.