Чтение онлайн

– Нудный ты! – фыркнул Никита. – Картина, шмартина. Так студенческие годы и пролетят!

Демьян ничего не стал говорить. Он лег на кровать и задумался, опять прокручивая в памяти минувший день. И чем больше думал, тем вернее получалось убедить себя, что всему должно быть рациональное объяснение. Может, в студии что-то не так? Выброс каких-то веществ, мало ли… Эти мысли помогли успокоиться, но совсем перестать думать об ожившей картине Дёма не мог.

На следующее утро он снова собрался в студию. Было немного страшно: а вдруг вчерашнее повторится? В то же время ясный солнечный свет, такой редкий поздней осенью, разгонял любые страхи. Демьян решил сначала заглянуть за тубусом, а после уже идти рисовать, но на остановке автобуса его ждал сюрприз: Леший сидел на скамейке, а тубус с набросками лежал у него на коленях.

– Привет! – Демьян торопливо подошел к нему. – Я вчера забыл…

– Да, хорошо, что все остальное осталось при тебе, – усмехнулся музыкант. – Я заходил на студию – она у нас одна в районе, несложно догадаться. Хотел оставить там, но охранник брать отказался. Однако при этом рассказал, что по выходным ты обычно приезжаешь утром, вот я и решил немного прогуляться до остановки.

– Спасибо, – ответил Дёма, забирая свое имущество. – Прости за беспокойство.

– Да ладно! Но долг платежом красен. Никогда не был в художественной студии. Можно?

– Почему нет? – Демьян пожал плечами. – Она принадлежит моему преподавателю из художки, он разрешает там работать, потому что в общежитии все время кто-то мешает.

– Понимаю, я тоже в общаге одно время жил, – сказал Леший, поднимаясь со скамьи. – Но, знаешь, даже там было лучше, чем дома с двумя девчонками.

– У тебя две сестры?

– Уже одна. – Лицо Алексея на миг помрачнело. – Старшая погибла полгода назад, младшая живет со мной. Она у меня того… слегка гений. Только, в отличие от меня, мир искусства Тасю не интересует.

– А ваши родители? – спросил Дёма уже на пути к студии.

– Их давно уже нет. Мне пятнадцать было, когда в детдом угодил. Таську бабушка на воспитание взяла, а меня не захотела. Я был трудным подростком, и только музыка могла примирить меня с этим миром.

– И потом поступил в консерваторию? – изумился Демьян.

– Ага, – легко подтвердил Леший. – В шестнадцать меня Симона забрала, старшая сестра, ей как раз восемнадцать исполнилось. Она работала, я учился. Потом уехал, думал, навсегда. Но тут бабушки не стало, к Си присоединилась Таська, а на учебу нужны были деньги, и того, что я мог заработать, не хватало. Симона тоже вкалывала как проклятая, сам понимаешь. Иначе ей бы меня не отдали. И потом, какая тут успеваемость, если я на парте засыпал? Так что пришлось попрощаться с музыкой в ее профессиональном смысле. Конечно, это не значит, что я не играю. Наоборот, сейчас посвящаю любимому делу гораздо больше времени, выступаю где придется. Все к лучшему, в общем-то. А ты откуда приехал?

– Из Сколово, – ответил Дёма.

– Не слышал о таком, – задумался Леший.

– У нас крохотный городишко, даже, лучше сказать, поселок. Мать была против, чтобы я ехал поступать сюда, но у нее новый ухажер, у отца давно другая семья, а я хочу рисовать. У меня выставка скоро, персональная.

– Ничего себе! – присвистнул Лёша. – На первом курсе? Недурно.

– Сам не верю до конца. Преподаватель помог, – признался Демьян. – Мне вообще везет на хороших людей.

Леший посмотрел на него как-то странно, задумчиво, но Дёма действительно считал так, как и сказал: ему везло. И с Павлом Владимировичем, и с соседями по комнате в общежитии, и с преподавателями в училище. Да, никого он не мог бы назвать своим другом, но что такое дружба? Прямо не ответишь. А вот взаимопомощь, вера в талант – это важно.

– Доброе утро, – поздоровался Дёма с охранником.

– Доброе утро, молодежь, – кивнул тот, подавая ключ.

Леший шел рядом, разглядывая длинный коридор с одинаковыми деревянными дверями. Дёма открыл замок и пропустил гостя в студию.

– Краской пахнет, – тут же заявил новый знакомый, проходя в комнату. – И картин столько!

Картины действительно висели на стенах, стояли на подставках, а «Весна» так и глядела в душу с неоконченного полотна. Именно к ней и направился Леший, присмотрелся, будто хотел что-то разглядеть.

– Нравится? – с показным безразличием спросил Дёма.

– Красивая, – обернулся Алексей. – Я так понимаю, это весна?

– Да, все верно.

– А похожа больше на какую-нибудь нимфу, – задумчиво произнес музыкант, – или полудницу.

– Кого? – переспросил Демьян, готовя все для работы.

– Полудницу. Не слышал? В славянской мифологии это низший дух, который принимает вид красивой девушки. Только серпа в руках не хватает, – крестьяне считали, что эта сущность может их скосить.

– Увлекаешься мифологией?

Леший отвел взгляд.

– Не то чтобы… – пробормотал он. – Симона увлекалась. Она изучала всякие ритуалы, шепотки. Училась на истфаке, правда. Говорила, там встретила единомышленников.

– Как она погибла? – тихо спросил Дёма. – Не хочешь – не говори.

– Да я уже с этим справился, – ответил Леший. – Отравилась. Чем – неясно, следствие еще идет. Я нашел ее на полу в коридоре квартиры, которую она снимала. Никаких веществ, ничего, чем бы можно было отравиться… И тем не менее в заключении о смерти написано именно это. Думаю, сестру убили. У нее был талант совать нос не в свое дело.

– Есть подозрения кто?

– Кто-то из ее дружков, – нахмурился Алексей. – Тех, с кем она проводила свои дурацкие ритуалы. Других кандидатов нет… Ты не против, если я тут посижу? Интересно, как ты работаешь.

Демьян был только «за». Леший устроился на высоком стуле у окна. Он то смотрел на улицу, то наблюдал за работой художника. Дёма же робко обмакнул в краску кончик кисти. Казалось, Весна снова выберется и на этот раз все закончится его гибелью. Однако героиня его полотна продолжала изучать художника хищным взглядом. Полудница, значит? Может быть…

А в лицо вдруг повеяло ветром. Дёма отпрянул, и ощущение пропало.

– Все в порядке? – спросил Леший.

– Да, – ответил художник, радуясь, что в студии не один.

Он продолжил писать картину, но руки подрагивали. Так можно только испортить полотно…

– Включу музыку, – сказал он Алексею и нашел на телефоне одну из любимых композиций.

Сегодня выбор пал на Прокофьева. Звучные аккорды наполнили тишину студии.

– «Танец рыцарей»? – тут же узнал Леший.

Демьян кивнул, снова берясь за кисть.

– Сестра его любила. Часто слушала. Только вряд ли Прокофьев вдохновит тебя на «Весну».

– А на полудницу – вполне.

– Полудницы – существа летние, у тебя погодка не та, – хмыкнул Алексей, а после замолчал.

Картина, к счастью, вела себя смирно. Демьян даже успел забыть о присутствии Лешего. Тот взял в руки его телефон и включал те произведения, которые ему нравились. Дёма не был против. Важнее, что рука так и летала, краски ложились как надо, а девушка на картине из хищницы вновь превратилась в Весну. Остались последние штрихи…