Чтение онлайн

— Я сегодня же сделаю запрос в Москву, — торопливо сказал он. — У меня друг в ГАИ. Он все выяснит так, что об этом никто не узнает.

— А как ты с Зиной познакомился? — тихо спросил Волошин.

— После армии — я во внутренних войсках служил, в группе захвата. Когда демобилизовался, приехал к бабушке в Саратов, прописался там. А куда работать идти, не знал. Вот мне и предложили в милицию. А во время службы я видел уголовников, убийц, насильников и прочую сволочь. И, даже не раздумывая, согласился. Меня отправили в школу милиции. Получил лейтенанта, вернулся. И как-то на дискотеке и. встретил Зинку, — видимо, осознав, что говорит об убитой девушке, которую любил, горько улыбнулся. — Она сначала не знала, что я работаю в милиции. Мы начали встречаться. Потом сказал ей. Думал, она поймет, что я делаю нужное и опасное дело. Но нет, — Валерий усмехнулся. — В общем, поссорились мы. Правда, потом, совсем недавно, помирились. Она мне условие поставила: хочешь, чтобы я с тобой была, уходи из милиции. И я ушел бы, потому что другой такой, как Зина, больше не встретил бы.

— Это точно, — согласился Дмитрий. — Как говорится, во все щели свой нос совала. Я ей говорил — оторвут тебе его как-нибудь. Все смеялась. Обещала нарожать мне внуков, — с доброй улыбкой закончил он. И вдруг, осознав, что все это только воспоминания, замычал и уткнулся лицом в стол.

— Я прошу вас, — Валерий взял бутылку, — не пейте.

— Поставь! — заорал Волошин. — Или ты меня, может, на сутки или в вытрезвитель как алкаша загребешь?! Мент поганый! — вспомнив слышанную где- то фразу, он вызывающе уставился на парня. — Забери меня! За оскорбление. Сволочь! — словно отдав все силы вспышке злости, снова бессильно ткнулся лицом в руки.

— Зачем вы так? — тихо сказал Валерий и, сгорбясь, медленно пошел к двери.

— Чавой-то он тама? — встревоженно спросила встретившая его в дверях старуха.

— Плохо ему, — сумрачно произнес Валерий. — Очень плохо.

— Так чаво делать-то? — всплеснула она руками. — Ведь он теперича будет пить и пить. Пчел-то, чай, всех разволокли уже. И квартиру разворуют.

— На пасеке дядя Степан, — услышав ее, отозвался Волошин. — Он присмотрит за ними. А квартира… — безразлично добавил он, — хрен с ней, с квартирой. Мне теперь все равно. А ты вроде как прогоняешь меня, мать? — пьяно спросил он.

— Христос с тобой, — сердито откликнулась она. — Как же я могу сына прогнать?

— Зайдешь к Зяблову, — наказал Иван Степанович Адаму, — отдашь ему это. У него с милицией хорошо повязано. Не со всеми, но узнать может. Пусть узнает, что там известно о сгоревших автомобилях. Меня интересует все. Мне не звони. Как только получишь информацию, немедленно возвращайся. И скажи Зяблову, что, вполне вероятно, может начаться война с казахами. Всё… Иди. — Угреватый шагнул к двери.

— Подожди, — остановил его голос хозяина, — возьми с собой пару парней из команды Призрака. Если там есть какие-то свидетели, пусть ребята поработают. Да, что там насчет этого крутого?

— Пахомов вам сразу же сообщит, — ответил Адам.

— И еще, Богунчик, — строго произнес Степаныч, — Никакой самодеятельности. Во второй раз я этого тебе не прощу! — в его голосе звякнул металл.

Угреватый испугался. Если хозяин обращается, по фамилии, значит, это строгое и последнее предупреждение.

— Иван Степанович, — заискивающе сказал Адам. — Я тогда просто хотел заполучить ценного информатора.

— И чуть не угодил за решетку за дачу взятки, — насмешливо продолжил за него Степаныч. — Нужно быть просто бестолочью, чтобы попытаться купить опера с Петровки! И помни, что я сказал!

— Если ты рассчитываешь, что сможешь прогулять долго, — усмехнулся майор милиции, — то ошибаешься. Ты у нас одно время вот где сидел, ребром ладони он провел по горлу. — Будь моя воля, Граф, я бы тебя без суда и следствия расстрелял!

— Я Богу пару свечей поставлю за то, — ответил сидевший перед ним Граф, — что нет у тебя этой самой воли.

— Ба! — весело удивился вошедший в кабинет поджарый мужчина в штатском. — Какие люди! Неужели сбежал и пришел с повинной?

— Освобожден по помилованию, — протягивая ему справку, недовольно сказал майор. — В столицу приехал на жительство. Ему здесь мать Фомича квартиру оставила.

— А знаешь, — усмехнулся поджарый, — с одной стороны, я даже доволен — не придется мне за тобой по всей России раскатывать. Здесь-то мы тебя живо спеленаем.

— Мечты, мечты, — Суворов улыбнулся, — где ваша сладость. Знаете, господин-товарищ-барин, — весело сказал он, — имею удовольствие разочаровать вас. Я приехал в златоглавую только для того, чтобы продать свою, завещанную мне Марией Павловной Фомич квартиру. Потому что с деньгами у меня сейчас крайне плохо, — вздохнул он. — Те сбережения, которые я оставлял на черный день — ведь пенсию мне, увы, платить не будут, — пропали. Реформа денежная, мать ее за ногу!

— Значит, был курок-то? — с интересом спросил поджарый. — Все-таки, Граф, это ты взял кассира на Вологодчине.

— Боже упаси, — засмеялся Суворов. — Просто так, кое-что наскреб на черный день. И вот теперь меня постигло крайнее разочарование. И знаешь, начальник, если бы не квартира, за которую я могу выручить неплохие деньжата, я бы уж вам пару сюрпризов оставил. Правда, года не те, — он развел руками. — Но, как говорят герои американских боевиков, еще в норме.

— А ты, говорят, перекрестил подошву правой ноги, — внимательно глядя на него, сказал поджарый.

— Вот это я понимаю — работа, — с уважением отметил Граф. — Все знаете. Это, наверное, опер, сука, настучал. Телеграмму отбил или по телефону? — спросил он.

— Как со здоровьем-то? — ушел от ответа поджарый. — В прошлый раз тебе крепенько досталось. Но, знаешь, ты все-таки хоть и бандит, но мужик. Другого только раз по уху съездишь — прокуратура замучает. А тебя ведь…

— Забыто, — улыбнулся Граф. — Тут расклад простой. Я ведь не карманник, который при аресте боится вам мундир испачкать. Просто если бы тогда я успел ствол достать, кто-то из вас покойник был бы. Хоть и брали вы меня ни за что. Но хрен его знает, — Суворов усмехнулся. — Поэтому вытащи я тогда ствол, стрелял бы. Ведь группа захвата не мальчики с водяными пистолетами. Так что хоть вы и покоцали меня прилично, понять можно. А вот когда такой боров, — он кивнул на майора, — до печенок обидно.