Чтение онлайн

Знание и его репрезентация – главные проблемы когнитивной науки, формулируемые как вопросы о том, какие когнитивные структуры целесообразны для представления знаний в разуме человека, а также как и какие когнитивные операции осуществляются с целью обеспечения его (человека) разумного поведения [Schank, Kass, 1988]. Когнитологи солидарны в том, что для представления знаний в разуме человека служат ментальные репрезентации и что в процессе осуществления мышления «люди обладают ментальными процедурами» [Thagard, 1996, p. 4–5], которые осуществляют оперирование ментальными репрезентациями.

Утверждение о «знании» ментальной репрезентации определенного знания предполагает момент обладания этим определенным знанием. Так, высказывание о том, «что некто знает таблицу умножения» подразумевает, «что он умеет умножать любые числа между собой, а потому обладает соответствующим вычислительным навыком и знаниями. Когда говорят, что некто знает правила грамматики, утверждают тем самым, что он знает язык» [Кубрякова, Демьянков, 2007, с. 10]. Однако утверждение о знании определенного «объекта» не предполагает знание ментальной репрезентации этого объекта. «Так, можно сказать: Вася знает русский язык, но ни одного правила русской грамматики сформулировать не может, даже не в состоянии провести школьный разбор по членам предложения; да что там – даже читать и писать толком не умеет» [Кубрякова, Демьянков, 2007, с. 10].

«Все художественные произведения, создаваемые человеком на естественном языке, являются вербализующими репрезентациями вымышленного мира», поскольку первоначально возникают в сознании автора произведения. Также вербализующие репрезентации представляют собой «плод фантазии» самого писателя: представленный в этих художественных произведениях «фантазийный мир – не существующий в действительности мир». Упомянутые выше репрезентации «можно считать созданными исключительно с помощью языковых процедур, т. е. с помощью операций над знаками соответствующего естественного языка. И в этом отношении художественные произведения напоминают прототипические репрезентации метаязыка» [Кубрякова, Демьянков, 2007, с. 10].

Таковой знаковой сущностью, возникшей при интерпретации текста, представляется метатекст. Иными словами, операции «знак за знак» – это процессуальная сторона когнитивной гармонии повествовательного текста.

При этом содержательной стороной когнитивной гармонии представляется «вместилище событий текста, а формальной – вместилище знаковых сочетаний повествовательного текста» [Богин, 2001, с. 23]. Все реконструирующиеся смыслы метатекста суть интерпретации как процесса когнитивного понимания текста. «Сущность понимания состоит в таком преобразовании информации, при котором она приобретает для субъекта свой определенный смысл, выражающий активное отношение к содержанию знания, дающий возможность его дальнейшего использования в соответствующих данному смыслу ситуациях» [Гурова, 1989, c. 52]. Это и есть подход типа «когнитивное понимание ради творчества» [Гурова, 1989, c. 52], в том числе и «творчество» когнитивной гармонии в процессе реконструкции метатекста.

Это творческая реконструкция имеет характер понимания в форме предсказания (прогнозирования) и обладает системной значимостью. Соответственно возникающая здесь когнитивная гармония также носит системный характер. Когнитивная гармония есть одна из форм функционирования знания, и она «охватывает» идеализированные представления объекта – метаязыковые репрезентации. В когнитивной гармонии предугадывание (предсказание, прогнозирование) действует с представлением о каузальности. Поэтому при когнитивном понимании материалом схемо-образования оказываются причинно-следственные связи, возникающие в процессе становления когнитивной гармонии.

Метаязыковые репрезентации модифицируют процесс реконструкции метатекста. Каузальные отношения между репрезентациями устанавливаются на основе взаимодействия интерпретатора со знаковыми сущностями текста и имеющимися репрезентациями опыта. Для интерпретатора взаимодействие с репрезентациями также каузально обусловлено.

Возникающие переживания когнитивной гармонии даны интенционально. «Интенциональность предстает как свойство живой системы модифицировать состояние взаимной каузации с миром на основе опыта, приобретенного со временем, с целью поддержания экологической системы, обеспечивающей возможность взаимной каузации между индивидуумом и миром» [Кравченко, 2001, c. 235]. Интенциональность предстает когнитивной функцией человека. «Функции, обычно рассматриваемые как когнитивные, есть результат (действия) специализированной подсистемы организма, непрерывно воспроизводящей структуры (patterns), которые являются функциональными или референциально соотносятся с определенными изменениями, происходящими в среде. Это множество структур (созданных на протяжении существования каждого когнитивного организма) образует то, что мы обычно называем информацией» [Moreno, 1992, p. 67].

Такие непрерывно воспроизводимые метаязыковые репрезентации при реконструкции метатекста, соотносящиеся с изменениями в тексте, есть те специфические состояния активности нервной системы, с которыми интерпретатор взаимодействует именно потому, что они соотносятся (равно – находятся в состоянии причинно-следственной связи) с изменениями при интерпретации текста, т. е. обладают значимостью. Метаязыковые репрезентации, представляющие собой хранилище информации в памяти, инициируемые асимметричными знаками, есть сами знаковые сущности, биологическая функция которых заключается в том, что, взаимодействуя с ними (репрезентациями памяти), интерпретатор приспосабливается к возникающим метаязыковым репрезентациям в процессе реконструкции метатекста посредством контроля информации.

Совокупность взаимодействий интерпретатора с метаязыковыми репрезентациями, инициируемыми асимметричными знаками текста и находящимися в отношении взаимной причинно-следственной связи с другими наличными репрезентациями, возникающими при реконструкции метатекста и имеющимися в памяти как опытные знания (знания памяти), образует «язык как функциональную адаптивную деятельность, суть которой состоит в контроле информации» [Кравченко, 2001, c. 235] в процессе понимания.

Посредством памяти устанавливается прямая связь между языковой когнитивной областью и опытом. «Эта связь имеет кругообразный характер: чем больше репрезентаций в памяти, тем шире область взаимодействий репрезентаций и, соответственно, опыт таких взаимодействий. А чем шире опыт взаимодействий репрезентаций, тем больше определенность области каузальных связей между репрезентациями» [Кравченко, 2001, c. 195].

По мере приобретения опытных знаний происходит накопление различных репрезентаций, «образующих своеобразный ментальный инвентарь памяти. Этот инвентарь составляет основу механизма понимания как когнитивного взаимодействия, имеющего ориентирующий характер» [Кравченко, 2001, c. 196].

«Взаимнокаузальный характер взаимодействий» интерпретатора с метаязыковыми репрезентациями «определяет адаптивную функцию языка (и сознания), обеспечивающую контроль информации» [Moreno, 1992, с. 122]. В конечном счете именно благодаря этой функции человек как вид занимает господствующее положение.

Адаптация выступает в качестве самоорганизации. «Обоснование процесса адаптации как самоорганизации имеет важное значение для семиотики, так как предполагает новый подход к проблеме знака как эмпирической сущности, с которой как с компонентом ментальной среды взаимодействует» интерпретатор «в процессе когнитивной деятельности». Интерпретатор «имеет способность не только к самопроизводству и возобновлению, но и самореферентности», поскольку взаимодействует со своими собственными репрезентациями «как с независимыми сущностями в процессе адаптации». Соответственно «структура познавательных отношений, в которые вступает человек, определяется открытостью его когнитивного пространства. В результате речь идет об альтернативной когнитивной теории, выстроенной на других эпистемологических основаниях, нежели современная когнитивная наука» [Демьянков, 2007, с. 12].

Упомянутый подход открывает возможность квалифицировать «модель образа сознания как воспроизведение специфического вида структурной организации знания в памяти, когнитивного коррелята ситуации (термин ван Дейка), включающего знание, которым люди располагают относительно какой-либо ситуации как результатом накопленного опыта в приспособлении к подобного рода ситуациям». Так, «принципы модельной деятельности пронизывают все процессы познания реального мира, его представления в структурах сознания и речи» [Демьянков, 2007, с. 12].