Чтение онлайн

Вслед за Э. Гуссерлем М. Хайдеггер считает, что такой статус переживаемого обусловлен его «непосредственной понятностью». «Переживание же неизбежно потому, что время и бытие неразрывны, быть – это "проживать", а потому и "переживать". Бытие как присутствие определяется через время» [Хайдеггер, 1997а, c. 81]. «Бытие и время определяются взаимно, однако так: о бытии нельзя говорить как о временном, а о времени нельзя говорить как о сущем» [Хайдеггер, 1998, c. 82].

Сущее и время проявляются как неразрывно связанные стороны «любой ситуации». А «освоение ситуации» возможно только путем «ее проживания», как переживания, причем переживание, проявляясь в качестве многоаспектного процесса, предполагает «и переживание ситуации, и переживание сущего по частям, и переживание сущего как целого, и переживание убегающего времени, и переживание себя как переживающего, и переживание всех других актов сознания, и переживание смыслопостроения» [Велиев, 1979, c. 11–12]. Вместе с тем смыслы, выступая в качестве идеальных образований, «остаются неизменными независимо от того, существуют ли они в осознанности или бессознательности» [Велиев, 1979, c. 11–12].

Человеческая способность понимания не сводится только к сознанию, или только к рациональному. Известно, что процессы мыслительной работы, также, в частности, акты понимания, обычно не осознаются [Шалютин, 1967].

Вообще «осознание ощутимо для понимания лишь тогда, когда возникает непонимание. Когда же эта задача не стоит, именно участие интуитивности/неосознанности в процессе понимания делает коммуникативный акт понимания легким и естественным делом [Богин, 2001, с. 151]. Иными словами, «понимание актуально переживается как нечто, возникающее сразу [Шалютин, 1967, с. 12].

В понимание при этом входит и «вероятностный прогноз, основанный на опыте восприятия частот появления тех или иных компонентов текста, и оценочное отношение к ним. Хотя содержательность (= всё идеальное, включая и содержания, и смыслы) усматривается через форму, усмотрение содержательности все равно переживается как "непосредственное". При этом восприятие текстовых форм, понимание содержательности текста и переживание понятого представлены субъекту в процессе понимания слитно, иными словами, и процесс, и результат понимания выступают в единстве» [Богин, 2001, с. 154].

Вместе с тем процесс понимания начинается там, где имеет место знаковая ситуация. Понимание текста есть всегда понимание метаязыковой (идеальной) проекции текста. Текст выступает как знаковый объект. Иными словами, содержательность текста как идеальный объект также «входит» в когнитивное понимание [Демьянков, 1983].

Хотя при когнитивном понимании (становлении когнитивной гармонии) «конечный результат акта понимания переживается как "Я понял весь текст", но все же здесь сущность процесса понимания текста как целого заключается в операциях перехода от одного осмысленного элемента текста к другому» [Брудный, 1972, c. 36], находящихся в равновесии во временном сознании, ранжирующихся свободно во временную триаду – из прошлого через настоящее в будущее. Временное сознание представляет гармоничный континиум метаязыковых репрезентаций событий текста. Каждый отрезок временного континиума в человеческом сознании наделен смыслом. Постижение гармонии временного континиума проявляется как аспект постижения «смыслового согласования» [Голев, 2001] метаязыковых репрезентаций событий. Временная гармония выступает в качестве аспекта когнитивной гармонии.

Познание происходит в пространстве и во времени. Но именно время, прежде всего, предстает наиболее приемлемым средством описания сознания, поскольку «при темпоральном описании сознания воссоздается первичная структура сознания, т. е. структура смыслообразования» [Гуссерль, 1999, c. 36]. Соответственно, исследуя когнитивную гармонию, мы неизбежно исследуем временную гармонию как один из ее аспектов.

Контуры перспективы рассмотрения временной гармонии в связи с гармонией когниции стали отчетливыми благодаря И. Канту [Кант, 1964]. Временная гармония выступает средством описания гармонии когниции (когнитивной гармонии).

Философия И. Канта, как известно, оказала громадное влияние на последующую философию. Как справедливо отмечает А. В. Гулыга, «почти все разновидности современного философствования» [Гулыга, 1976, c. 496] можно считать так или иначе восходящими к И. Канту. Не являются здесь исключением и философские учения Э. Гуссерля и М. Хайдеггера – основных представителей феноменологической философии, чьи труды послужили отправной точкой данного исследования.

С феноменологической точки зрения переживание всегда предметно и возникает в связи с определенным событием, обстоятельством, ситуацией, положением дел, т. е. представляет собой переживание определенного смысла. Однако это не означает, что само событие содержит в себе смысл, который может быть интерпретирован на когнитивном уровне непосредственно. Напротив, принцип интенциональности («всякое сознание есть сознание о…» [Хайдеггер, 1997а] состоит как раз в том, что «любое событие выступает как событие, когда ему придан определенный спектр смыслов, в том числе, возможно, и тот, что такое событие происходит объективно, независимо от воли или желания отдельного индивида». Вместе с тем событие, которому не «приписан» определенный смысл (выступающее в качестве неосмысленного события), не в состоянии само породить определенный смысл, поскольку для этого необходимо наличие конститутивной смыслообразующей «системы», иными словами, сознания человека, который вовлечен во все эти ситуации «жизне-, мысле- и речедеятельностей» [Хайдеггер, 1997а, с. 99].

В свою очередь, «смыслообразующая функция» гармонии времени заключается не в том, что временная гармония «способна производить значения или смыслы, а в том, что любая фиксация смысла есть как бы приостановка» гармоничного «темпорального потока сознания, эскиз определенной» гармоничной «темпоральной конфигурации». Смысл тем самым предстает в качестве «приостановленного времени», согласно Г. Гуссерлю [Гуссерль, 1992, c. 26].

Смысл «не существует вне его схватывания или понимания» [Гуссерль, 1994, с. 54]. «Описание конституирующего сознания есть описание определенной ритмики сознания, определенного» гармоничного «сочетания временных фаз. Задать вопрос о сознании означает задать вопрос о сосуществовании переживаний или содержаний сознания в единстве темпорального потока сознания» [Гуссерль, 1994, с. 67].

Направленность на объект, иными словами, интенциональность проявляет активный «восполняющий» характер: «она синтезирует и соотносит поток данных таким образом, что воспринимается в той или иной степени идентичный объект и даже интуитивно восполняется отсутствующее» [Гуссерль, 1994, с. 67]. Так, например, «фронтальный вид дома вкупе с отбрасываемой им тенью позволяет воспринять трехмерный его образ и предположить наличие задней стены, которую никак не видно» [Гуссерль, 1994, с. 67]. И также любое событие воспринимается как продолжение в цепи предшествующих и последующих временных объектов. Временное осознание мира предстает в качестве гармоничного континиума интенциональных объектов, равновесие интенциональностей – в качестве равновесия темпоральных переживаний. Временное осознание проявляется как аспект когнитивного осознания, которому присуще смысловое равновесие/согласование. Как следствие, когнитивная гармония может быть понята в терминах гармонии/равновесия временного потока переживаний интенциональных объектов.

Гармоничность когниции развертывается посредством гармоничной темпоральной трихотомии. Поскольку термин «гармония» изначально музыкальный термин, то наглядным примером развертывания темпоральной трихотомии может служить восприятие мелодии (последовательности тонов), которую, как отмечает Э. Гуссерль, «нельзя объяснить единственно акустическими чувственными впечатлениями». Восприятие мелодии происходит посредством восприятия последовательности тонов: звучит первый тон, как только он отзвучит, начинается восприятие следующего тона, затем после второго начинает восприниматься третий и т. д. Эта последовательность тонов «рождает» мелодию и воспринимается в качестве мелодии только при условии возникающей связи между уже отзвучавшими и актуальными тонами. То же самое имеет место и при визуальных восприятиях, когда последовательность отдельных впечатлений складывается в единое общее впечатление. Одновременно все эти отдельные части не могут присутствовать, но благодаря «специфическому результату» [Гуссерль, 1996, c. 34] работы сознания связаны друг с другом.

В соответствии с общепринятой традицией, время представляет собой темпоральную трихотомию «прошедшее – настоящее – будущее», образующую, в соответствии с классической интерпретацией, геометрическую «ось времени». Осознание времени происходит в три этапа, в соответствии с Э. Гуссерлем, триада «вбирает в себя»:

1) праимпрессию (die Urimpression);

2) ретенцию (die Retention);

3) протенцию (die Protention)» [Гуссерль, 1994, c. 46].

Разложим тоны музыкального гармоничного благозвучия во времени. Мелодия начинается с первого (начального) тона, который соответствует праимпрессии. Праимпрессия соответствует временному «теперь», т. е. настоящему моменту. За первыми праимпрессиями следуют дальнейшие тоны, между которыми образуется связь, способствующая возникновению ряда праимпрессий. Каждый прошедший тон осознается ретенциально. Последовательность прошедших тонов образует ретенциональный ряд. В процессе протекания последовательности тонов мелодия «схватывается» как единое целое.

В то же время процесс улавливания мелодических тонов сопровождается состояниями «ожидания дальнейших тонов, до тех пор, пока не возникнет впечатление, что с данным тоном мелодия закончилась». Иными словами, каждый актуальный («теперь-момент») момент предполагает некоторый последующий («перспективный») момент. Таким образом, то, что в сознании приобретает статус ретенции, «одновременно делает возможной перспективу ожидания протенции» (об ожиданиях-дивинациях в повествовательном тексте см. гл. 3). «Три этих момента переживаются как «конкретное живое настоящее» и развертываются в «оригинальное временное поле» [Гуссерль, 1994, c. 48], которое находится в постоянном изменении.