Чтение онлайн

— Заходи, Стурл Непокорный.

Ворон с трудом протиснулся в узкую глазницу и, уронив на пол подношение, без приветствий, хрипло проговорил:

— Пророчество... Чёрно-красное яйцо... Хурла.

Кархун склонил белоснежную голову набок; глаза, закрытые мутными бельмами, уставились на гостя.

— Успокойся, Стурл, сын Крома. Предложи мне подарок, а затем помолчи немного. Я услышал тебя и сейчас буду говорить со своей душой дракона.

Стурл небрежно пнул глаз и тот, болтая окровавленными оборванными сосудами, подкатился к чешуйчатым лапам старика. Кархун кивнул и смежил веки.

Глядя на шамана, застывшего недвижным изваянием, ворон закрыл глаза и обратился с вопросом к своей бессмертной душе, но в тревожной тьме не обитало никаких драконов, а образ изувеченной, окровавленной Хурлы заставил ворона вскочить на лапы. Он принялся мерить жилище Кархуна тяжёлыми шагами.

— Род костяного ворона обречён, — произнёс старик; шаман продолжал сидеть не открывая глаз, — Наши дни сочтены. Драконы возвращаются. Мы возвращаемся. Ты — лучший среди нас, Стурл. Поэтому твоя семья избрана.

Голос старика заметно подрагивал, как и кончики сложенных крыльев.

— Избрана стать первой жертвой? — спросил Стурл, — В предсказании сказано, что, воплотившись, великий дракон убьёт свою мать.

— Это настоящий подвиг, — вздохнул Кархун, — Хурла должна вскормить первенца своей плотью —так предсказано. Уверен: твоя жена достойно примет свою судьбу и исполнит свой долг. Пожертвовать собой ради воплощения всех наших надежд — это ли не фатум, достойный героев?

— Пожертвовать собой... —задумчиво повторил Стурл.

Ворон приблизился к старику, когтем перевернул глаз и спросил:

— Что ты видишь, шаман?

Кархун склонил незрячие глаза вниз и, вглядевшись в голубую радужку, подёрнутую мутной пеленой, произнёс:

— Страх и отчаяние. Вот, что испытывала эта безвинная дева перед смертью.

Стурл согласно покачал головой:

— Она добровольно приняла смерть — стала жертвой богам. Её соплеменники получат что-то взамен. А может, она последовала какому-то древнему предсказанию или пророчеству. Что скажешь, шаман? Готов ли ты пожертвовать жизнью своей единственной дочери ради исполнения чьих-то неведомых желаний или коварных замыслов?

Старый ворон молчал, не отрывая взгляда слепых глаз от ока жертвы.

— Скажи, Стурл Непокорный, и скажи правду: ты не хочешь возвращения драконов, своей истинной сути? — спросил наконец старый шаман.

— Нет, Кархун, не хочу. Мне хорошо быть костяным вороном: мне нравится моё жилище в черепе и я доволен Хурлой, своей женой: ты воспитал прекрасную дочь.

— Но что скажут другие костяные вороны? — спросил старик, подняв бельма глаз на зятя.

Они долго глядели друг на друга, прощаясь.

— Никто не узнает, — ответил ему Стурл.

* * *

Стурл толкнул тело лапой; мёртвый ворон низвергнулся со скалы, превратившись в белое пятно, что вскоре исчезло, поглощённое барашками волн, разбивающихся о стену прибрежных утёсов.

Невидимые, мучительно острые клыки совести ещё крепче сжались на его горле, ужесточая терзания.

«Надо убираться отсюда», — подумал Стурл, — «И стоит поспешить, пока никто меня не видел».

— Так, так, так... Кто тут у нас? — хриплый клёкот раздался со стороны опустевшей обители Кархуна, — Стурл Непокорный, собственной персоной!

— Вор, крадущий подношения великим богиням!— вторил ему второй глумящийся голос, — Убийца, лишивший жизни своего родственника, божью птичку! Святотатец, вознамерившийся перечить священным предсказаниям! Я нарекаю тебя Стурлом Осквернителем! Отдавай мне глаз!

— Вы кто такие? — Стурл устало взглянул в сторону двух вороних.

В наряде первой изобиловали красные, словно вымазанные кровью перья. Оперение второй сверкало оттенками позеленевшей бронзы.

— Попробуй угадать, Стурл Тугодум, — сказала красная, — Время от времени в твой птичий мозг приходят прозорливые мысли.

— Это уже не важно, кто вы, — обречённо выдохнул Стурл.

— Этому преступнику в голову приходят лишь мысли о новом злодеянии, — нахмурилась зелёная.

— Как думаешь, Стурл Осквернитель, что скажут остальные костяные вороны, узнав о твоих подвигах?

— Остальные вороны ничего не скажут, — потупился Стурл, — Никто не узнает.

Он отодвинул глаз в сторону, и, выставив вперёд чудовищный клюв, стремительно бросился в атаку.

* * *

— Он умер? — спросила Маха, вытирая с клюва капельки крови.

— Не умер, — ответила Морриган, разглядывая глубокую ссадину на своей лапе.

— А выглядит, будто умер, — ворониха обошла вокруг исполинской туши Стурла.

Костяной ворон лежал на земле, поджав к груди гигантские чешуйчатые лапы.

— Оклемается,— уверила её Морриган, — Ты только глянь, какой он здоровый.

— Да уж, — тяжело вздохнула Маха, — Был момент, когда я засомневалась, что мы с ним справимся. И что теперь?

Воронихи замолчали, дивясь поверженному противнику.

— Ты умеешь творить добро, Маха Разрушительница?— ответила вопросом на вопрос Морриган.

— Никогда не пробовала, — призналась Маха, — А это необходимо?

— Сложно сказать, — вздохнула Морриган, — Однако обстоятельства и условия сложились так, что мы можем сделать сразу четыре добрых дела. Мы можем спасти от смерти жену этого отчаявшегося красавчика, — воронья лапа пихнула неподвижную тушу,— Это раз.

— Мы можем сохранить род костяных воронов. Это два. В третьих: возвращение драконов всё же состоится. Ну и самое важное, четвёртое доброе дело: мы поможем нашей безутешной Бадб. Её новый, восьмой Сильный Холод и Ветер, Высокий тростник...

— Будет драконом, — восхищённо продолжила Маха, — Я люблю тебя, Морри, — она раскрыла отливающие бронзой крылья, обнимая спутницу, — Среди нас троих ты самая мудрая и могущественная.

— Пророчество исполнится, — в голосе Махи звучало торжество, — Но это будет наше пророчество: мы богини и сами творим будущее этого мира.

* * *

— Рога великого Цернунноса мне в задницу! Стурл, милый, что с тобой случилось? На тебе кровь! Ты ранен?

Хурла порывисто дёрнулась в сторону мужа, но вспомнив о хрупком сидении, осторожно опустилась обратно в гнездо.