Чтение онлайн

— Я отказалась от её предложения, я уже рабыня. Она обещала сохранить мои оковы. Но мне страшно подумать о том, что она попросит взамен.

— От чего ты отказалась, Герта? — встрепенулся Скаидрис.

Девушка посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты тоже не хочешь быть свободным? Верно, Скай?

Она снова застыла в оцепенении.

Через час броневик миновал гостеприимно распахнутые ворота кладбища. Падре встречал их на ступеньках церкви, облачённый в фиолетовую мантию и высокую митру. В руках он сжимал штурмовую винтовку.

— Добро пожаловать, — приветствовал их святой отец мелодичным девичьим голосом, — Умирать сразу будете, или грехи вам отпустить?

— Кто старший? — спросил Якоб.

— Папа с мамой заняты — со мной говори, старик. Ты странно одет, пипаркукасы печь собрался?

Вперёд выдвинулась Герта:

— Я хочу забрать тело своего брата и поговорить с той, что его убила.

— Убила? — удивилась девчонка, переодетая священником, — Живёхонек твой братец, сама полюбуйся.

Она ткнула вверх стволом винтовки.

Все задрали головы.

На самом краю парапета церковной башни переминался босыми ногами живой Хансель. На полоске скотча, залепившего его рот, красовалась нарисованная широкая улыбка.

— Видишь? Смеётся над нами, Гиунплен херов.

Шею Ханселя обвивала петля, другой конец верёвки навязали на колокольный язык. Юноша с трудом балансировал на узкой каменной ограде.

— Вы уж не пугайте бедолагу, — попросила девчонка, — Разволнуется, не ровен час — оступится. Хорошенько думайте, прежде чем что-нибудь сделать.

— Мы разговаривать приехали, — сказал Якоб, — У нас оружия нет.

— Правда? — спросила девчушка, — А это, блядь, что?

Она указала на Герту. Девушка замерла, будто каменная статуя, а на её худеньком плече возлежало лезвие обнажённого мачете.

— Она сильно переживает за своего брата, — вступился Якоб.

— Ага, — согласилась Аглая Бездна, — Хочет поскорее встать перед ним на четвереньки. Нам всё этот перчик выложил.

Скаидрис порывисто дёрнулся в сторону ряженой. Громыхнуло. В сантиметре от носка драного конверса земля взлетела вверх фонтанчиком грязи. Аглая погрозила ему пальчиком.

— Не балуй, чучело. Чего это там у тебя на футбике? Фаер Культ? Годно.

Якоб поднял вверх руку:

— Заканчивайте представление ломать. Давайте договариваться. По чесноку порешаем. Выплатим вам репарацию за ночной набег, и за погибших ваших, ежели есть таковые. Ханселя мы заберём, а вам свободу предоставим. Живите, стройтесь, или к нам в отряд вступайте. В почёте будете у пацанов наших. Им такие дерзкие пассажиры по душе.

— Нормальные пацаны по чесноку стрелу забивают, а напасть ночью на мирных путешественников — это, блядь, оголтелый беспредел. То бишь удел позорных татей, — ничуть не смутившись, ответила девчонка.

— Позови её, — тихо попросила Герта, — Она меня ждёт.

Будто бы в ответ на её просьбу, двустворчатые двери церкви распахнулись. На пороге возвышалась Йоля. Волосы спутанными прядями свисали вниз. Сквозь красную медь блестели жёлтые глаза. В руках она мяла толстые перчатки, сшитые из кусочков потёртой кожи. Женщина оглядела лица собравшихся.

— Отчаяние замораживает кровь, а ярость заставляет её кипеть. Этим ледяным кипятком воины покрывают свои тела, когда вступают на тропу войны. Все вы хотите меня убить, и я дам вам этот шанс.

— Ты обещала мне Ханселя, — произнесла Герта.

Она ожесточённо кусала свои губы, по подбородку девушки стекала струйка крови.

— И я сдержу обещание, — ответила Йоля, — Но я не обещала, что ты останешься живой.Однако можешь попытаться. Все вы можете.

Она обвела группу собравшихся остриём обнажённого меча.

— Короче, если без пафоса, то расклад простой, — пояснила Аглая Бездна, — Убьёте её — забирайте своего Ханселя и валите нахуй отсюда. Что будет в противном случае, думаю, объяснять вам не нужно.

Герта словно бы пробудилась, её глаза полыхнули синим пламенем. Она обвела взглядом соратников. Якоб молчал, только щурил свиные глазки; разглядывал Йолю, оценивал.

— Поединок, — оскалился Смачный.

— Почему бы нет, — улыбнулась Соткен.

Скаидрис не ответил, его вниманием завладела высокая, красноволосая женщина, стоящая в проёме церковных дверей.

С этой бабой что-то было не так.

Широко распахнутые глаза отливали золотом и багрянцем, искрились изумрудной зеленью, меняли оттенки, словно в калейдоскопе. У Скаидриса закружилась голова. Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, старался больше не смотреть ей в лицо.

— Нарисуй круг, — сказала Йоля, обращаясь к Соткен, — Ты знаешь, какой нужен.

Та удивлённо вскинула вверх татуированную бровь:

— А драться мы чем будем? У нас только это гавно, — она кивнула на мачете Герты.

— Я предвидел подобный исход переговоров, — сказал толстяк, — У меня кое-что припасено.

Он двинулся в сторону броневика.

— Без фокусов, жирный, — Аглая щёлкнула предохранителем «Диемако», — Бог всё видит.

Она махнула в сторону башни. Рядом с босыми ногами Ханселя возвышалась огромная фигура, вооружённая снайперской винтовкой.

— Не переживай, преподобный, всё пучком будет.

Покопавшись в чреве броневика, повар вскоре вернулся назад, и не с пустыми руками. Он опустился на корточки и развернул продолговатый свёрток.

— Выбирайте, — сказал он Смачному и Скаидрису, — Оружие простое, но беспощадное.

— Годится, — однорукий боксёр оценил волнующий вес бейсбольной биты, усеянной вбитыми гвоздями.

Скаидрис сплюнул на землю и взял в руки обрезок водопроводной трубы.

— А это тебе, — он протянул Соткен узкие, слегка искривлённые ножны; повар бросил в сторону Йоли вызывающий взгляд, но та продолжала скучать на ступеньках.

— Дайто, — обрадовалась Соткен.

Она извлекла катану из ножен, осмотрела, осталась довольной.

— Хорошая работа. Где взял?

— Моя личная. Сорок лет назад к нам пацаны из Японии приезжали, в гости, а среди них оружейник был, он и сделал. Я так и не освоился с ней. Мне сподручней вот это.

И старик продемонстрировал Соткен кусок метровой арматуры, загнутый в крюк с остро заточенным кончиком.

— Якоб Крюк, — грустно улыбнулась Герта далёкому воспоминанию, — Твоё прозвище в молодости.