Чтение онлайн

— Tant mieux! — в голос воскликнула графиня, полоснув короткой очередью по груди сухонькой старушки, внезапно оказавшейся возле неё.

Та повалилась на бок и Арманда ткнула локтем в бок свою сестричку. Та опустила вниз ствол культового Ремингтона одиннадцать и всех троих снова накрыл дождь из кровавых брызг и кусочков раздробленных костей.

— Милый шевалье, вы только посмотрите — это как фигурное катание, только ещё красивее. Такое вы больше нигде не увидите. Они — неотразимы, не находите?

Пара была великолепна. Действо, развёртывавшееся перед глазами опешивших кровососов, не являлось схваткой. Это, несомненно, был утончённый танец.

Чернявая описала полукруг, огибая своего партнёра — в стороны полетели лоскутки кислотно-зелёной футболки и обрывки жёлтых трусов. Старик поймал вытянутую руку с длиннющими жёлтыми ногтями, воткнул чернявой в глаз древко своего красного флажка и завертелся на месте, исполняя жесточайший тодес. Потом разжал свою руку. Женщина унеслась высоко вверх, откуда вскоре пала обратно, грациозно приземлившись на все четыре конечности, словно большая кошка. С бёдер старика соскользнули располосованные спортивные трусы — его красные, сморщенные муди сползли вниз и повисли возле его колен, раскачиваясь, словно маятник. Флёр заржала в голос, будто дикая кобылица, но смех этот быстро оборвался — кто-то мелькнул рядом, выбив из рук девушки её дробовик.

В этот момент Йорген почувствовал вибрации воздуха и инстинктивно отклонился назад. Перед его лицом пронеслись ужасные когти — прямые и смертоносные, как итальянские стилеты. Потом он увидел мелькнувшее лицо — рыжие волосы, надменный взгляд серых глаз, лошадиная нижняя челюсть. Образ был слишком кинематографичен, чтобы у Йоргена оставались сомнения. Мёртвый инквизитор и неживая актриса сцепились, словно два бультерьера.

Кристен ловко выбила у него из руки револьвер и прыгнула прямо на его широкую грудь, обвивая крепкую шею своими тонкими, но необычайно сильными руками. Йорген слегка скривился, когда в его спину вошли десять отточенных клинков. Актриса обхватила его ногами, завершив популярную «Застёжку». Она широко распахнула свой рот и Йорген залюбовался великолепными белоснежными клыками. Улыбка сошла с его лица, как только голова Кристен дёрнулась вперёд, словно атакующая гадюка. Через мгновение она отшатнулась назад, сжимая в зубах кусок мужской щеки.

— Прекрасный поцелуй, — прозвучал у него в голове голос одной из близняшек, — Не робей, ответь ей тем же.

И он ответил. Широко распахнул свою пасть и, прежде, чем поцеловал в ответ, поймал взгляд широко распахнутых серых глаз. Стальные очи подёрнулись пеленой первобытного ужаса, а зрачки женщины, что совсем недавно были не больше точки от булавочного укола, расширились, превращаясь в чёрное зеркало.

На блестящей от ужаса поверхности радужки Йорген увидел своё отражение, увидел, как его рот развалился жуткой прорехой — от уха до уха — а потом всё закончилось — четыре ряда кривых акульих зубов с хрустом вонзились в рыжеволосую женскую головку. Верхняя часть черепа вампирессы треснула, будто яичная скорлупа — Йорген втянул в себя её размягчённый мозг и моментально скривился — нотки гнилой хурмы, приправленные глупостью, не соответствовали его вкусу. Он оттолкнул от себя ослабшее тело, поднял свой Ругер, и, для верности, всадил в обрубок лошадиной челюсти парочку револьверных пуль.

— Вы нас весьма впечатлили, шевалье. Кстати, дамам нужна ваша помощь, — хрустальными колокольчиками прозвенели близняшки у него в голове.

Йорген огляделся, ожидая увидеть своих девчонок, отбивающихся от вампиров, но ситуация складывалась иначе. Арманда и Флёр не спеша продвигались вперёд — стволы штурмовой винтовки и дробовика изрыгали огонь и дым. Кидающиеся на них кровососы разлетались в стороны кусками алой плоти. Йорген немного расстроился — никто из вампиров не падал, горя и превращаясь в пепел.

— Это потому, милый Йорген, что мы их убиваем как бы понарошку. Они ещё встанут, — обнадёжили его сестрички, — Мы сейчас всего лишь прореживаем их ряды — своего рода артподготовка. Кстати, можно считать её законченной. Теперь пора браться за дело. Присоединяйтесь, шевалье.

— А где эта озорная парочка? — спросил Йорген, крутя головой в безуспешной попытке отыскать старика с висящими до колен мудями и женщину с красным флажком в глазу, — Проклятая Стюарт отвлекла меня от бесподобного зрелища.

— А вот их ты больше не увидишь, — ответил ему первый женский голос.

— Миркала Карнштейн и Влад Тепеш наконец-то канули в полное, абсолютное небытие, — добавил второй голос, — Забавно, что эти два паразита убили друг друга словно два верных пса, защищающие своих хозяев. Те, кто их создал — давно в земле, а эти двое сцепились, дабы овладеть пальмой первенства, которую каждый из них втайне мечтал посадить на могиле своего писателя. Жаль их, конечно — мир оскудел без двух столь одиозных личностей. Но на смену старому всегда приходит что-то новое. Так вы поможете нам, шевалье добить этих жеманных уродцев?

Все трое откинули в сторону ненужные теперь стволы. Чудовищная троица шагнула вперёд — навстречу уцелевшим вампирам; тех было шестеро. Йорген улыбнулся, глядя, как его пальцы превращаются в кривые тигриные когти. Ему очень хотелось убивать.

* * *

Сегодня было жутко холодно. Последние ноябрьские дни жёстко напоминали о приближении зимы, что по всем приметам обещала быть безжалостно суровой. Свинцовое небо сыпало мелким снегом, море волновалось — плевалось вверх жёлтыми сгустками пены. Теофил Рух очнулся от липкой дрёмы и попытался приподнять голову, но это оказалось не просто. Щека Его Преосвященства надёжно примёрзла к ствольной коробке пулемёта Браунинга. Будущий понтифик шёпотом выругался и резко дёрнул головой — капли крови моментально проступили сквозь седую щетины.

— Оскаала, смени меня, я немного погреюсь, и проверю нашу фрау.

Не дожидаясь ответа, горбун ловко спрыгнул со стрелковой башенки — огромные ступни, обутые в страшные шипованные сапоги, проломили лёд, присыпанный молодым снегом, и погрузились по щиколотку в мокрый песок. Его Преосвященство нацепил перевязь с мечом и поплёлся к огромному костру — тот уже догорал — ветер выдувал снопы искр — угольки взлетали вверх, чтобы погибнуть в схватке с легионами снежинок. Возле костра стоял грубо сработанный стул с высокой спинкой и широкими подлокотниками — его длинные ножки были вкопаны в грунт. Примотанная верёвками к стулу женщина не подавала признаков жизни — лишь резкие порывы балтийского ветра трепали её распущенные локоны. Смола с серебром. Горбун приблизился сзади и, наклонившись, зарылся лицом в роскошную шевелюру. Соткен не пошевелилась, но Рух знал, что она присутствует.

— Потерпи немного, моя любовь, — произнёс горбун, — Она идёт. Ждать уже совсем недолго. Так сказала Оскаала.

Он встал на колени возле пленницы, и достал из кармана подготовленный заранее шприц.

— Видишь, я не хочу, чтобы ты мучилась, ты всё неправильно поняла, — горбун нахмурился — правая рука с двумя отсутствующими пальцами плохо повиновалась ему, — Но я не сержусь на тебя, mio cuore, я готов всё простить тебе, лишь бы быть с тобой рядом.

Его Преосвященство воткнул иглу в основание бутона мёртвой розы, что роняла сухие лепестки на смуглую кожу, и чётко попал.

Соткен не смогла сдержаться. Мучительный стон донёсся из под скотча, которым был заклеен её рот.

Но Теофил Рух лишь грустно улыбнулся — он знал — то был стон облегчения.

Он воровато оглянулся на броневик, и, заметив, что на башенке стрелка так никто и не появился, вытащил из кармана смятую сигарету. Соткен приоткрыла один глаз и уставилась на угощение.

— Только давай без глупостей. Договорились, любовь моя? — спросил горбун, вынимая из костра пылающую ветку.

Соткен кивнула. Горбун прикурил и, рванув полоску скотча на лице женщины, сунул ей в рот дымящуюся сигарету.