Чтение онлайн

— Годный прикид, — Монакура одобрительно кивнул и протянул ей бронежилет.

Соткен нацепила его и армор повис на ней, точно старый дождевик на перекошенном огородном пугале.

— Готовы, мои хорошие?

Дверь круглой башни распахнулась: во двор шагнула Йоля. Её чёрное мини, украшенное мёртвыми рожицами, обильно покрывали свежие заплатки. Высокие голенища проклёпанных кожаных сапог плотно обтягивали прекрасно развитые икры, доходя до коленей, покрытых синяками и налётом грязи. Лицо, шея и голые плечи предводительницы чернели от сажи. Грушевидное навершие рукоятки датского полуторника и загнутая гарда, выглядывающая из потёртых ножен, блестели ярко начищенной сталью.

— Ув, — спонтанно выдохнул Скаидрис, наблюдая, как закатное солнце окутывает женскую фигуру, растворяя скудное одеяние и воспламеняя красным огнём её растрёпанные волосы.

— Йоля... — Монакура оскалился.

Ему тоже нравилось, что он видит.

— Ммм.

Йоля подошла, переставляя свои невозможные ноги с грацией дикой тигрицы,

Сержант протянул ей кобуру с Глоком — своим любимым пистолетом.

— На вот, это тебе, пусть будет, ты же снова откажешься от винтовки.

— Ах, как же это приятно, когда тебя любят.

Йоля чмокнула сержанта в сломанный ею же нос.

— Поклоняются, — поправила предводительницу Соткен.

Йоля отвела руку сержанта:

— Спасибо Монакура Пуу, но нет. Не моё это, я даже стрелять не умею.

Бойцы сквада недоверчиво уставились на неё.

— Глупо это сержант, зачем богу пушка? — фыркнула Аглая.

Монакура кивнул и повысил голос, чтобы его слышали гарантированно все.

— Надеюсь все осознают, что реальна лишь смерть, и ни для кого не будет неприятным открытием тот факт, что его в ближайшие часы пристрелят?

— Да, сержант! Реальна лишь смерть! — хором ответили трое солдат и их женщина-командир.

— Отлично бойцы! А для тех, кто случайно выживет и вернётся сюда, в замок, я спрятал мясо и эль в последнем подземелье. Но будьте осторожны, перед входом в зал, в коридоре, стоит растяжка с двумя эргэдэшками, а чуть дальше — медвежий капкан. Тащемта, берегите ноги.

— Да, сержант! — ответили наёмники.

* * *

— Ну всё, суши вёсла, — Монакура повернул ключ зажигания, Ньяла чихнула и затихла, — Дальше пешком. Передвигаемся осторожно, незаметно, цепочкой. И чтоб никаких разговоров в строю.

Волчий Сквад покинул броневик; бойцы медленно побрели по старой каменистой дороге; та петляла вокруг огромного холма, поднимаясь вверх.

— Не помню никакой такой дороги, — нахмурился Скаидрис, — Когда мы ездили клеить объявления, город стоял посреди равнины: не было никакого долбаного холма.

— В тот день ты выпил слишком много эля, — приглушённо хохотнул Монакура, — Когда вы вернулись, я вытащил тебя за ноги из броневика.

— Все объявления поклеила я, — поддержала сержанта Соткен, — Эти недоросли скрылись на старом кладбище и появились вновь только к отъезду.

— Когда они вернулись, — мурлыкнула Йоля, — На мелкой была его кенгуруха, с мёртвым дядькой, а на нём — её, с чёрными ёлками.

Аглая улыбнулась приятному воспоминанию.

— Я тоже хочу себе бойфренда, — заявила Соткен.

— Забудь, — обнадёжил её сержант, — Юр ин зе ёрми нау, это не клуб одиноких сердец.

— Вы все неплохо устроились, — бормотала кривушка, с трудом поспевая за двумя счастливыми парами.

Разбитая дорога вскоре кончилась, путь преграждал неглубокий ров, скорее канава, заросшая бурьяном вышиной в человеческий рост. На той стороне канавы высились стены средневековой постройки. Края рва соединял подвесной мост.

— Тащемта заявляю ответственно, — сказал Скаидрис, — В городе, куда отправила нас госпожа лейтенант для расклейки объявлений, не было ни гребаного крепостного рва, ни долбаного подвесного моста. Что скажешь, Бездна?

Лив уставился на подругу, ожидая слова поддержки.

Та внимательно оглядела опущенный мост, висящий на ржавых цепях:

— Я точно не уверена насчёт моста и рва, — ответила Бездна, — Но я запомнила слова, выбитые на той надгробной плите, на которой мы с тобой так хорошо провели время. Надо сходить на местное кладбище: если мы найдём эту плиту, значит это тот город.

Почти стемнело; ветер гонял по багровому небу обрывки облаков.

— Пора, — сказала Йоля.

Бойцы ступили на мост, прогнившие доски предательски затрещали под их весом. Нависающее над рвом здание кордегардии таращилось на поздних гостей чёрными провалами стрельчатых окон.

Как только они миновали черный проём арки, решётка за их спинами с лязгом рухнула вниз. Бойцы сбились в кучу, ощетинившись стволами. Ничего не происходило.

— Мужик был прав: чертовщина какая-то творится, — хмыкнул Монакура.

— Больше смахивает на банальную западню, — согласился Скаидрис.

— Идём, — Йоля уверенно двинулась вперёд.

Они оказались на узкой улочке: древние дома лепились друг к дружке покосившимися от времени фасадами, расчерченными косыми балками средневекового фахверка. Распахнутые ставни пустых окон зловеще поскрипывали проржавевшими петлями, угрожая сорваться вниз, на крадущихся в сумраке. Те шли цепочкой, ровно слепцы Брейгеля*, оскальзываясь подошвами ног на склизкой, замшелой брусчатке.

*Примечание: Брейгель Питер Старший — нидерландский средневековый художник, работы которого грандиозно вставляют любого истинного металхеда.

Вскоре они достигли перекрёстка: другая, такая же узкая, кривая и мрачная улочка пересекала ту, по которой они шли.

— Стоим!

Предводительница развернулась к бойцам. На бледном лице ярко блестели чёрные зрачки широко распахнутых глаз. Мокрые волосы повисли спутанной паклей, по щекам стекали ручейки пота. Полуобнажённое роскошное тело слегка подрагивало: предводительницу била крупная дрожь.

Она хмуро осмотрела своих подопечных, словно бы искала симптомы внезапно проявившейся чумы.

Бойцы и правда выглядели не очень.

— Где Соткен?

— Тут я, отлить приспичило, — кривой силуэт появился из тени закоулка, кривушка поправляла резинку сарафана.

— Вперёд!

Потёртая перчатка мечника взметнулась вверх; крысиная цепочка устремилась вперёд.

Улочка спустилась под тёмную арку зубчатой квадратной башни, миновав которую, сквад оказался в убогом дворике, заваленном грудами досок и мусора. Баррикада, небрежная, но явно рукотворная, как бы заявляла о начале чьих-то владений, простирающихся по ту сторону этой кучи из бочек, старой гнилой мебели и прочего хлама. Узкие дверные проёмы прилегающих к баррикаде домов были непроходимо завалены обломками кирпича, либо заколочены грубыми досками.