Чтение онлайн

– Мир-то у них как... мир-то у них на три части, считай, поделен, во как, – зашептала Нелюба. – Верхушка есть, середина, это земля наша, и нижняя, упаси нас, пропасть. Вот меж: ними ветра-то какие дуют, наперекор ни за что не проскочешь. А Пиркке-то умеет ветер поймать, оттого ей миры другие и открыты.

– Давай тогда развяжем? – предложил Даг.

– А вот ужо тебе! – Нелюба перед самым его носом захлопнула дверь. – Разве хорошее дело – воровать, а?

– Я не вор, – покраснел Даг. – Я – викинг.

– Чего? Какой ты викинг? – хохотнула Нелюба. – Вот воротится хозяйка – сама те все покажет. А я тебя лучше на огород отведу, покуда земля стылая. Покажу, где чего сажать будем...

– Сажать? Огород?! Ну, нет! – помотал отросшими космами мальчик. – Я лучше убегу.

– Куды ж ты побежишь? Пиркке – она не злая, добрая она. Ладно, не хочешь огород – пошли лучше рябину с тобой пожжем, оно и веселее будет.

– Зачем жечь рябину? – Любопытство в душе Дага всегда пересиливало любую тоску. Нелюба, видимо, заметила это свойство и умело отвлекала парня от тяжелых переживаний.

– Так рябину завсегда жгут. Вот слушай. Если мы ее на огне открытом, в поле чистом пожжем, да смотреть будем, не моргая, то увидать можем своих суженых... – Балаболя, девушка собрала костерок из сухих палочек, наломала рябиновых веток и приготовилась гадать.

– Каких суженых? – насторожился Северянин. – Это ты о чем?

– Ой, ну глупая же я, – хлопнула себя по лбу Нелюба. – Это мне – суженого жениха увидать в дыму надо, а тебе – невестушку.

– Не надо мне никакой невестушки! – перепугался Даг. – Сама себе гадай, а меня не трогай!

– Как это – не надо невестушки? – округлила глаза Нелюба. – Ты что, в бобылях жизнь коротать будешь? А детушки как же? Все мужики женятся, и тебе придется.

– Не придется, – уверенно рубанул Даг. – Мне женане нужна. Ты глупая, ничего не понимаешь. Я скоро стану херсиром, я поведу корабли на саксов! Я стану самым главным йомсвикингом.

– Кем станешь? – прыснула Нелюба, прикрыв рот ладошкой. – Йос?.. киком?

Даг свирепо поглядел на девушку, а потом сам расхохотался.

– Гляди да запоминай, – терпеливо говорила Нелюба, показывая Дагу тропки к оленьим стойбищам, к ручью, к смешному маленькому огороду. – Тут тебе не дома, тут надо свою правь блюсти. Вот, к примеру, глянь – лягушонок!

– Ну и что? – Даг занес ногу.

– А ничего! – Нелюба оттолкнула парня в последний момент. – Не смей его давить. Потому как лягуха прежде человеком была.

– Что?! Каким еще человеком? – Даг проводил глазами зеленого попрыгунчика.

– Да вот таким. Мне Пиркке сказала, я ей верю. Лягушек нельзя трогать, ласточек еще. Ласточки на морском дне спят, все про всех знают, нельзя их обижать, иначе худое о тебе разнесут.

– А я Пиркке не верю! Лягушка – она не человек! Она даже не мышь. Мышь – хоть теплая...

– Еще поверишь, – без тени сомнения заявила девушка. – Я ж тебе говорю, тут тебе – саамская земля, тут ихние духи правят. Все под ними – и лес, и Две Горы, и вода, и твари все.

– И как же они правят? Гей, гей! – закричал Даг во все горло. Зеленые склоны отозвались троекратным раскатистым эхом. – Где они, ваши духи? Где лесовик?! Нет его!

– Тебе Пиркке что сказала? – раскусывая орешек, невозмутимо спросила девушка. – Лесовик сторожит Две Горы. Не выйти тебе отсюда.

– Выйду!

– Не выйдешь. Попробуй.

– Ах так! – В Северянине забурлила ярость. – Тогда я ухожу прямо сейчас.

– Давай, иди, – в спину ему насмешливо пропела девушка. – Как невмочь станет, возвращайся. Кашей покормлю...

Опять эта же самая рябина!

В бессильной злобе Даг ударился лбом о коричневый ствол. Шел восьмой месяц во владениях Пиркке Две Горы. Северянин в который раз пытался бежать. Мальчик сбился со счета, сколько же попыток он совершил. Он заготавливал впрок еду, прятал ее незаметно, как ему казалось, и незаметно выскальзывал из дома, то рано утром, то – наоборот, к вечеру, когда все засыпали. Пиркке не кидалась в погоню и никого не посылала за ним.

Но Две Горы не выпускали. По склонам, на маленьких равнинных пастбищах и на вершинах обитало не так уж много людей, примерно дюжина семей. Финны жили обособленно, совсем не так, как свеи на равнинах Упплянда. Где-то за горами располагались, по словам Нелюбы, большие стойбища, с сотнями и тысячами оленей. На западе рычал океан, по нему плавали рыболовы и морские охотники.

А Северянин никак не мог миновать одну упрямую рябину. Порой ему казалось, что деревья перебегают с места на место и смеются над ним. Как бы беглец ни менял направление, припускал бегом или, напротив, крался медленно, замечая каждый кустик, подлый лесовик неизбежно возвращал его к логову Пиркке.

Однажды удача почти улыбнулась парню. Пиркке Две Горы взяла его вместе с Нелюбой и еще одним парнем-заикой к морю. Океан шумел далеко, по ночам Даг слышал его суровое дыхание. Оно приносило запах свободы. Поэтому Северянин с большим трудом скрыл свою радость.

Выехали рано и беспрепятственно миновали лощину между горами, в которой Даг постоянно натыкался на одну и ту же рябину.

– Ты хочешь убежать? – вполголоса спросила Пиркке. На этот раз она сама правила оленями. – Ой, мальчик, я тебе давно говорю, а ты не слушаешь старую Пиркке. Тебя здесь никто не держит, кроме тебя самого. Когда человеку даны силы, он становится нойдой или погибает. Когда человек становится нойдой, его никто не может удержать.

– Значит, я смогу уплыть домой, только когда стану колдуном? – разозлился парнишка. – Ну, а если я никогда не стану?

– Ты снова ничего не понял, – примирительно погладила мальчика по рукаву Нелюба. – Хозяйка тебя хвалит. Тебя же с закрытыми глазами в лес выводили, сколько раз, а? И всегда дорогу домой находил. И зверушек уже целить у тебя получается...

– Ничего у меня не получается, – стряхнул ее руку Северянин.

Хотя в глубине души понимал, что девушка права.

Даг многое узнал. Он научился клеймить и арканить оленей, принимать телят и свежевать туши, сам ловко обрабатывал шкуры. Научился быстро собирать и разбирать передвижные жилища саамов, хранить огонь и добывать воду в сухом лесу. Научился строить гнездо и спать в нем, а еще – прятаться под водой и в чужих норах.