Чтение онлайн

– А тебе и знать незачем – просто позови.

Видимо, угадывалось нечто авторитетное в тоне, которым разговаривал Док. Гриша при всей кажущейся простоте был далеко не глуп. А нюансы общения улавливал интуитивно, словно собака, за что его и ценили. Ценили, впрочем, и еще за одно, чисто собачье качество – преданность.

– Ладно. Пойду позову.

Гриша с лязгом захлопнул заслонку. Док сбросил с плеча автомат, тяжелый рюкзак. Потянулся всем телом так, что хрустнули косточки. Вел себя нарочито беззаботно, словно на загородном пикничке. Минуты через две бронированная заслонка снова лязгнула и в проеме нарисовалась круглая добродушная физиономия Крысятника. Клички, которые присваивались в Зоне ее обитателям, были весьма точны. Но отражали отнюдь не внешний облик владельца, а его внутреннее содержание. Вот кличка Крысятник, к примеру, подразумевала нечто хищное, юркое, злобное, серое, хитрое и беспощадное. Таким Крысятник и был – в глубине натуры. А внешне – безобидный сельский колобок, розовощекий и беззаботный. Рубаха-парень, готовый любому в беде подставить покатое жирное плечо.

– Привет, Док, – почти радушно оскалился в окошко Крысятник. – Извини, что не могу тебя впустить. Сам знаешь…

– Привет, Крысятник, – улыбнулся в ответ Док. – Конечно, знаю, что не можешь. Сам выйди, поговорим. Надолго не задержу. А то как-то не по-людски получается… Ты там – за воротами, а я – здесь.

В чем-чем, а в трусости Крысятника никто не мог упрекнуть. Да и знал он Дока не хуже, чем Док его. И вообще, в Зоне Крысятник был личностью. Личностью неординарной и сильной. А потому, ничтоже сумняшеся, он отдал приказание, и уже в следующую секунду зашумел механизм, тяжеленные створки ворот раздвинулись на метр. Крысятник шагнул навстречу Доку.

– Извини, руки не подам. У тебя пять минут.

– Спасибо, я вложусь в отведенное время.

Док неспешно потянул из кармана пачку сигарет «Капитан Блек». Невиданная и нахальная роскошь в Зоне! В Зоне этого не понимали и не одобряли. Ценили крепкий дешевый табак, спирт или ядреную сивуху «ханку» – все самое необходимое для полноценного отдыха и расслабления. Наркотиками не баловались – наркоманы в Зоне не выживали и месяца. Коньяк, сигары и прочая мура – снобизм, дешевые понты. Не к лицу настоящему сталкеру. Так гласил Закон. Док, демонстрируя полный нигилизм, прикрыл глаза, затянулся с наслаждением и пустил в небо ароматную струйку дыма. Крякнул удовлетворенно и раздельно, подчеркивая каждое слово, произнес короткую тираду:

– Мне нужны доллары. Пятьдесят тысяч долларов. Еще по мелочевке – консервы, галеты, шоколад. Все в обмен на два «конденсатора». Это нормальный обмен, ты знаешь.

Крысятник досадливо поморщился, словно от зубной боли, вздохнул глубоко и шумно.

– Док, ты же знаешь Закон. Ты его нарушил. И никто в Зоне – ни один торговец, ни один сталкер – не примет у тебя даже самый редкий и дорогой артефакт. И не продаст ни одного патрона или банки консервов. Закон есть Закон, и все должны ему подчиняться. У тебя все?

– Нет, не все. – Док сделал еще одну глубокую затяжку, отбросил недокуренную сигарету. – Теперь послушай меня. Да, я знаю Закон! Только кто его установил? А? Судьи-то кто? Не важно… Теперь у меня свой Закон. Я его установил… и для себя, и для других. И эти другие будут ему подчиняться.

Крысятник рассмеялся совершенно искренне, но резко оборвал смех и снова досадливо поморщился:

– А ведь я уважал тебя, Док. Все ребята тебя уважали. Да… Гриша сказал мне, что у тебя не все в порядке с головой. Теперь я сам это вижу, и, поверь, мне больно. Да! Больно и обидно. Но что я могу сделать? Скажи спасибо, что хоть ПДА тебе не вырубили. Да и то это заслуга Юрася, его прихоть и…

– А я сказал: все будут подчиняться моему Закону! – резко оборвал торговца Док. – И я не шучу!

– Да кто ты такой!? Господь Бог?! – заорал всерьез разозлившийся Крысятник и люто брызнул слюной. – Да ты, чтобы не сдохнуть, можешь рассчитывать только на чудо.

– Именно на чудо я и рассчитываю.

Док развернулся к торговцу спиной, воздел руки и, театрально хлопнув в ладоши, выкрикнул:

– Чудо!

Крысятник, хороший бизнесмен, коммерсант, ростовщик и психолог, никогда не занимался сталкерским ремеслом. Да и опытный сталкер вряд ли сумел бы разглядеть призрачные серые блики, которые то появлялись, то исчезали на стене полуразрушенной пятиэтажки, находившейся метрах в ста от ворот. Теперь там буквально из ничего во всем своем ужасном, но совершенном великолепии материализовалось трехметровое тело химеры. И химера выглядела отнюдь не добродушной. Наоборот, весьма разъяренной. А справа от нее, еще метрах в ста, напротив запасной калитки, четко вырисовывались очертания другой химеры – точной копии первой и не менее свирепой. Сразу накатила мощнейшая волна пси-воздействия. И хотя волна прошла мимо Дока и накрыла Крысятника и сторожевых на вышке, леденящая дрожь охватила и тело Дока, так что волосы встали дыбом. Стараясь унять адский озноб, Док вновь полез в карман за сигаретами и искоса посмотрел на окаменевшего и посеревшего Крысятника. Казалось, на лице торговца живыми остались только глаза, до самых краев наполнившиеся смертельным ужасом. И тут химера зарычала! Да, этот звук действительно можно было назвать рыком.

Глава из давно забытого институтского учебника биофизики вдруг всплыла в голове Дока. «Инфразвуковые колебания частотой десять-двенадцать герц вызывают у человека состояние острого психоза. Колебания частотой шесть-семь герц – рефлекторную остановку сердечной деятельности».

«Нет, Чудо, только не это», – мысленно простонал Док. Он еще заметил, как по ширинке штанов Крысятника расплывается черное пятно. Затем черная полоска прочертила сверху донизу правую штанину и тонкой струйкой вылилась на новенький армейский ботинок. Торговец обмочился самым непристойным образом.

– Чудо! Хватит! – натужно выдохнул Док, и волна пси-воздействия сразу схлынула. Обе химеры растаяли в воздухе, оставив после себя лишь эфемерные серые блики. Док выдержал паузу, достойную самого великого артиста. И то, Крысятнику, чтобы прийти в себя и обрести способность продолжать разговор, требовалось изрядное время. Наконец он снова обрел дар речи, хотя его речь сейчас трудно было назвать членораздельной.

– А… ва… ва… ты… ы… при… и… ручил хи… и… хи… меру?

– Целую стаю химер, – пожав плечами, беззаботно ответил Док и внутренне злорадно хихикнул. – Так вот, мои пять минут уже истекли. Но я подожду еще десять минут. И через десять минут ты, лично ты, вынесешь мне пятьдесят тысяч долларов, двадцать банок мясных консервов и галеты. А еще килограмм шоколада – люблю сладкое. И получишь в обмен два конденсатора. Если нет, то я уйду. Я – слабый человек, и мне нужно есть, пить и спать. Но химеры останутся. Они будут сидеть здесь хоть месяц, хоть год. Сколько нужно. И любого, кто пожелает войти в твою крысиную нору или выйти из нее, сразу можете снимать со сталкерского учета и заносить в ранг покойников. Ну как, нравится тебе мой Закон? Теперь иди и поменяй штаны – от тебя воняет.

Док демонстративно глянул на циферблат часов и отвернулся.

Когда через десять минут он отвалил от бывшего здания райкома, рюкзак, набитый битком, приятной тяжестью давил на плечи, а в нагрудном кармане угнездилась тугая пачка американских банкнот. Док неторопливо отмерил метров триста, свернул за угол понурой, обреченной на медленное саморазрушение девятиэтажки и ускорил шаг. Не оглядываясь, осведомился:

– Чудо, что это было?

– Где? Что? – немедленно ответила вопросом на вопрос химера.

– Ну… вторая химера. Откуда она взялась?

– Это телепатический обман, иллюзия. Вторая химера существует только в твоем мозгу и в мозгах всех, кто на меня смотрит. Стоит отвернуться – и призрак исчезнет.

– Понятно. И много подобных копий ты можешь одновременно нарисовать в мозгу человека?

– Сколько угодно.

– Неплохо, – усмехнулся Док.

Воистину телепатические возможности его новоявленного друга или подружки приближались к безграничным. Они отмахали еще с полкилометра, ловко лавируя между немногочисленными в этом районе аномалиями, и оказались на пустыре, на восточной окраине города. Справа тянулся ряд старых полуразрушенных гаражей. Слева – чахлая полоса лесопосадки. Впереди виднелось здание трансформаторной будки, такое же серое, грустное и безнадежное, как и все строения в Зоне.

«Стой!» – подала отчетливую команду химера. Док и сам, без этой команды, ощутил нарастающую тревогу. Нечто назревало – неопределенное пока и опасное. Опытный сталкер чувствовал это «нечто» каждой клеточкой своего тела. А вот и оно, «нечто»!

Из-за трансформаторной будки свирепо и, как показалось Доку, злорадно скалясь, скакнул громадный чернобыльский пес. Особей подобных размеров Доку еще не приходилось встречать. Буро-коричневая грязная тварь, сплошь покрытая коростой и гноящимися ранами, торжествующе завыла, и на ее призывный зов из гаражных подвалов, щелей, нор, из каждой дыры полезли не менее свирепые и отвратительные твари. Стая слепых собак – с полсотни клыкастых безглазых голов. Док и не знал, что они могут собираться в таком количестве и в одном месте. Если бы его не прикрывала химера, Док бы помолился и приготовился принять мученическую смерть. Верную и неотвратимую. Но при нынешнем раскладе можно и подраться.