Чтение онлайн

— Твоя красная тряпка маг — лучшая мишень, какую только можно вообразить. А качество такой зашиты от стрел и болтов не стоит и упоминания. Я не готов потерять единственного алхимика и мага у самой цели пути, когда ты сможешь принести в замке максимум пользы.

Сказано это было спокойным и будничным тоном, но чувствовалось в нём что-то вроде скрытой угрозы, намёк, что этот человек не терпит возражений. Наверное, такой голос бывает лишь у людей, привыкших отдавать приказы и распоряжаться чужими судьбами. Мильтен открыл было рот, чтобы сказать, что может за себя постоять, но, не найдя достойного обоснования тому, как он собирается отклонять стрелы, лишь кивнул и хмуро отошёл в сторону. Какое-то предчувствие говорило ему, что его присутствие могло бы помочь, но одного предчувствия мало, чтобы перечить начальнику похода. Да, он маг, но молодой, и по статусу намного ниже одного из магистров ордена паладинов, которого сейчас хоть и именовали «капитаном», то исключительно потому, что таково было формальное звание для командира авангарда. В какой-нибудь иной ситуации, не будь лорд Хаген, генералом всего похода, то и лорд Гаронд мог вполне быть генералом целого войска. Но генерал у армии в походе мог быть только один, так было заведено по странной прихоти короля. Никаких склок, лишь строгая иерархия. Возможно, если бы лорд Хаген погиб, то Гаронд бы и вовсе занял его место в качестве временного руководителя всего Хориниса. И потому Мильтен подчинился и остался за пределами пепелища вместе с основными силами, занявшими оборонную позицию, хотя большинство воинов были измотаны до предела и с трудом держались на ногах. По тому, как они бросали полные надежды взгляды на замок, было видно, что они хотят верить в то, что за воротами союзники, и скоро они смогут перевести дух и отдохнуть, а не будут вынуждены идти на штурм.

И надежда их оправдалась. Через какое-то время после того, как переговорщики во главе с Гарондом добрались до ворот и обменялись с кем-то, едва выглянувшим из бойницы, парой фраз. Что именно они говорили, было не слышно, но решетка ворот поползла вверх. А кроме решетки в этом замке иных ворот ее имелось — вероятно, их уничтожили ещё до того, как замок стал центром тюрьмы, а реальной угрозы осады здесь не было уже пару веков, если не больше, так что восстановлением никто и не озаботился. Кроме того, деревянные ворота были не самым эффективным средством для удержания владеющих магией огня. Если от обычного пламени устойчивость ещё можно было кое-как обеспечить специальной обработкой и железными набивками, то от концентрированного магического огня никакие ухищрения бы не помогли. А вот решетка пропускала сквозь себя огненные заклинания, и расплавить её ими было даже сложнее, чем монолитную стальную дверь. Кроме того, она позволяла расстреливать из арбалетов тех, кто рискнул бы её повредить классическими методами.

Когда решетка со скрипом поднялась, навстречу Гаронду вышел одинокий человек. Издали Мильтен не мог разглядеть его черт, но сразу отметил снаряжение — прочные кожаные доспехи со стальными накладками, такие же, какие носили наемники Нового лагеря. Бывший боец магов воды, без сомнений. Но больше всего поражала его секира — огромная, с широким лезвием, какой не каждый силач сможет орудовать. Значит, один из их командиров… а то и вовсе Горн. Кожа его была смугла, и Мильтен заподозрил, что это, действительно, его друг, бывший родом с южных островов. Но уверенности не было, Горн, конечно, был не единственным широкоплечим южанином среди наёмников. Магу оставалось лишь ждать, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и пытаясь расслышать или разглядеть хоть что-то.

Разговор начался спокойно, но уже через несколько фраз напряжение начало явно нарастать. Гаронд скрестил руки на груди, его пальцы сжались в кулаки. Наемник отвечал резко, голос его гремел, как далекий гром. Внезапно один из сопровождавших Гаронда, высокий детина с рубцами на лице, не выдержал и бросился вперед, замахнувшись кулаком.

— Хватит трепаться, каторжник! — рявкнул он.

Но наёмник не дрогнул. Ловким движением он развернул секиру, на которую до этого опирался, словно на трость, и воткнул древко ему прямо в живот. Тот захрипел, согнулся пополам, а следующий удар — уже ребром ладони по шее — отправил его на землю.

— Вяжите его! — проревел Гаронд, и его люди рванулись вперед.

Десять против одного — казалось, исход предрешен. Но Горн, а это всё же был он, развернулся, как медведь, окружённый псами. Секиру он демонстративно отбросил в сторону, и, повинуясь какому-то укоренившемуся глубоко внутри кодексу чести, его противники также не обнажили клинков. Первый нападающий получил локтем в челюсть с хрустом, второй — попытался пнуть Горна в колено, но сам свалился, когда, уклоняясь, бывший наёмник толкнул его под ноги третьему. Неожиданное препятствие в виде падающих тел создало сумятицу, в которой не все успели сориентироваться. Двое столкнулись лбами с громким звоном шлемов, и пока они ругались, пытаясь встать, наемник внезапно стянул у одного из них шлем и швырнул его в другого нападающего — тот едва увернулся.

— Осторожно, он быстрее, чем кажется! — крикнул кто-то сзади.

Но было уже поздно. Горн подхватил ещё один шлем, и, орудуя им словно разозлённая повариха сковородой, проломил строй нападающих. Один на ходу получил в зубы, другой — в солнечное сплетение, так что даже кольчуга не помогла, третий едва прикрылся рукой, и хруст костей разнесся по полю. Звон от ударов металла по броне тех рыцарей, что решили поучаствовать в задержании мятежника, огласил окрестности, словно набатный колокол.

Кровь тоже текла — но не рекой, а тонкими струйками из разбитых носов, рассеченных бровей. Никто не умирал, но синяки и ссадины покрывали бойцов, как клеймо позора.

— Он один! Взяли его! — завопил тот же здоровяк, что и начал схватку, бросаясь на этот раз со спины.

Горн резко присел, и нападающий пролетел над ним, врезаясь в своего же товарища. Еще двое схватили наемника за руки, но он рванулся вперед, волоча их за собой, и головой ударил третьего в переносицу. Тот рухнул, зажав лицо руками. Да, лучше бы он не снимал шлем во время переговоров.

Но силы были не равны. Кто-то ударил Горна сбоку кулаком в ребра, кто-то пнул под колено, заставив оступиться. Шлем, который он использовал в качестве аналога молота, выскользнул из пальцев и с глухим звоном упал на землю.

— Дожимай его!

Четверо навалились, прижимая к земле. Горн выгнулся, как дикий зверь, мышцы напряглись до дрожи. На мгновение казалось, что он вот-вот сбросит их всех — и действительно, двое отлетели, один даже кувыркнулся через голову. Но другие вцепились изо всех сил.

И тут подошел Гаронд, до этого не двигавшийся и наблюдавший за этой странной сценой со стороны. Без слов, с холодным выражением на лице, он выхватил из ножен меч так, что круглое наведшие рукояти со всего размаха ударила Горна в висок. Тот закатил глаза и рухнул, как подкошенный. Он был силён, но, физиологию не обманешь.

На мгновение воцарилась странная тишина, будто все ожидали продолжения. Но когда Горн не сделал больше попыток подняться, звуки вновь вернулись в этот мир — в основном тяжёлое дыхание бойцов и стоны побитых.

Мильтен, до этого стоявший в ошеломлении, наблюдая за боем, наконец, вернулся к реальности и бросился бежать к замку. Вместе с ним поспешили туда и несколько сопровождавших его охранников, телохранителей, которым Гаронд еще в начале похода строго-настрого приказал не сводить глаз с мага. Если что-то с ним случится, если он попадет в засаду, потеряется или по глупости куда-то не туда сунется, то спрос будет с них. Вроде бы они и не были его конвоирами, но Мильтен не сильно обольщался на этот счет. Просто они не имели полномочий запретить ему что-либо приказом. Однако, будь у них такая возможность, обязательно бы это сделали.

Спустя некоторое время Мильтен подбежал к воротам и увидел окровавленного Горна. К счастью, худшего удалось избежать. Он был жив и уже связан. Ещё несколько человек, похоже, бывших с Горном заодно, уже были арестованы, добровольно сдав оружие. А парочка особенно пострадавших в бою из свиты Гаронда явно нуждались в срочной медицинской помощи. Один сжимая зубы, держался за сломанную кисть, у другого кровь из разбитой брови залила уже всё лицо. Был ещё один без сознания, но, судя по равномерно вздымавшейся груди, он мог подождать — скорее всего, простое сотрясение мозга, отлежится недельку и будет как новенький.