Чтение онлайн

— Найдешь, если хорошенько поищешь. Только к генератору-то бензин нужен… или солярка…

— Да у меня целая бочка!

— Молодец ты, Мелентий, запасливый.

Проехали самолет, за поворотом, в зеленоватом мареве редколесья, показался город. Ничуть не изменившийся, да и чему там было меняться? Все те же частные домики, — правда, заборы вокруг них стали повыше, поосновательнее, многие даже с колючей проволокой, — все те же угрюмые типовые девятиэтажки. Многие квартиры подслеповато взирали на мир черными глазницами выбитых окон. На пути к рынку все чаще попадались люди, чем-то озабоченные и нервные, они, казалось, несли на своих плечах груз несбывшихся весенних надежд. Ну как же, ведь думалось: только бы зиму пережить, а там… а там все наладится, все станет как прежде, и туман этот проклятый уйдет, сгинет, и вновь заблестит солнышко, и станут открытыми все дороги…

Ан нет! Ничего подобного! Нате, выкусите!

Было плохо, а становилось еще хуже… Потому что уходила надежда, испаряясь, словно роса под горячим летним солнцем. И от этого люди начинали звереть, и так-то были не подарки, а уж теперь…

Пока ехали, Мелентий делился слухами: и о бандах людоедов, охотящихся на детей и стариков, и о торговцах человеческим мясом — ну, тут Тихомиров мог кое-что и сам порассказать, и о беснующейся уже не с жиру, а от безысходности и злобы молодежи.

У самого рынка возница остановился:

— Ну, я приехал.

— Спасибо, дядько. — Спрыгнув с телеги, Тихомиров галантно протянул руку девушке. — Пойдем-ка, милая, сестричку мою навестим. А то она небось давно с ума сходит — где я да как.

Они спустились по дорожке вниз, к речке, на берегах которой и располагался частный сектор. Идти оказалось хорошо, не топко, то ли не было в этом году паводка, то ли вода уже спала.

Свернув к знакомому забору — тоже высокому, с колючей проволокой, — Максим забарабанил в ворота:

— Эй, есть кто дома? Эй!

В ответ раздался истовый собачий лай, натужный и злобный.

— Вот те раз. — Молодой человек озадаченно почесал голову. — Сестрица собаку завела.

— Кто? — негромко осведомились за воротами.

— Настя, ты что ли?

— В стороночку чуть отойдите, — посоветовали из-за ворот. — Так, чтоб вас в щелочку видно было.

— Так хорошо? — отойдя на пару шагов, осведомился Макс.

— Ой!!! — радостно закричали за забором. — Дядя Максим! А я вас и не узнал — бородатый вы, заросший… Думаю, что за черт в ворота колотит?

— Игорек, ты что ли?

— Я, дядя Максим, я. — Послышался торопливый скрип засова. — Погодите, собаку приберу. Цыц, Тарзан, цыц! Кому говорю, пошел в будку!

Ворота натужно распахнулись — наконец-то! — и гости вошли на двор. Племянник — в штопанных зеленых шортах и босиком — радостно улыбался:

— Ну, проходите в дом, чего встали? Цыц, Тарзан! Цыц!

— Хорошая у тебя псина! — Пропуская Олесю к крыльцу, Тихомиров уважительно покосился на молодого «кавказца». — Где взяли-то?

— Да он по зиме еще приблудился, скулил… — Мальчишка присел и ласково обнял собаку за шею. — Вот мы его и взяли… Верно, Тарзанушко?

Пес махнул хвостом и, взвизгнув, лизнул юного хозяина в нос.

— Ну вот, — счастливо засмеялся Игорь. — Снова телячьи нежности!

— Игорек, а мамка-то где?

— На базар ушла. Лук-севок сейчас в цене поднялся, а его у нас с избытком, рубероид ей обещал какой-то дядька. Говорит, прямо к дому подвезет.

— А чего ж ты-то не пошел?

— А мужик тот меня не знает… Сейчас лучше никому не доверять, особенно молодым, совсем уж безбашенные попадаются… — Парнишка неожиданно помрачнел и, прикрыв за собой дверь, кивнул на скамейку: — Садитесь. Помните, у нас девушка одна жила, Лена, с дочкой маленькой?

— Ну да, ну да, помним. Они, кстати, где?

— Нет их… обеих. — Игорь вздохнул. — В феврале Лена как-то вдруг радостная пришла: работу, мол, нашла хорошую — в обменном магазине, ну, где в обмен на продукты да разную мелочь торгуют, по бартеру, такие как раз зимой появились. Большой, говорит, магазин, универмаг бывший… да вы знаете.

— Ну? — Тихомиров закусил губу. — И что?

— Да при магазине, говорит, и детский садик для работников имеется, чего тут ребенку одному торчать? С другими-то детьми куда веселее, да и обучение… В общем, ушла Лена с утра и дочку свою увела, вся такая радостная… А вечером не вернулась! Мы с матерью — к тому магазину… А там вообще все закрыто! Мы утром снова пришли — может, думаем, узнать хоть что-нибудь, да там многие собрались, витрину разбили, зашли, а там нет никого, а на полу — кровь. И запах такой стоит… гнусный, гнусный…

— Понятно. — Максим покачал головой. — Значит, с тех пор с матерью одни живете?

— Одни. С Тарзаном вот. Вы чай-то пейте — хороший, из смородинового листа.

— Дров-то на зиму хватило?

— На эту — да. Еще и на лето — плиту топить — хватит, а осенью придется заготовлять.

— Уж помогу… — Тихомиров поднял глаза к потолку. — Что, электричества так и нет?

Игорек ухмыльнулся:

— Оно и в микрорайоне-то строго по лимиту. Да и… много чего за свет и тепло требуют. Что-то мать не идет… Я уже беспокоюсь — сейчас вообще еще страшней, чем зимой, стало. Зимой-то, в холода, все по домам сидели, а сейчас… — Подросток махнул рукой. — В темноту на улицу и не выйдешь — страшно. Дядя Максим, а вы у нас поживете, правда?

— Хм… — Молодой человек задумался.

— Нет, ну правда же! Вчетвером-то не так страшно, да и сподручнее — нам сейчас огород садить, грядки копать надо…

— Уж насчет грядок не сомневайся, вскопаем! — обняв племянника за плечи, улыбнулся Максим. — А насчет мамки твоей… пойду-ка пройдусь до рынка. Надеюсь, узнает она меня с бородой.

— Вообще-то неплохо было бы и побриться, — с усмешкой заметила девушка. — Хотя бы топором, как в сказке.

— У нас станок бритвенный есть, папкин, — обиженно отозвался Игорь. — Дядя Максим, мы сегодня баню истопим, помоетесь.

— Баня — это здорово! — Встав из-за стола, Тихомиров пригладил волосы. — Ну, пойду пройдусь…

Едва он ступил на крыльцо, как метнулась через двор стремительная серая, с желтыми подпалинами тень…

— Цыц, Тарзан! — Мальчишка поспешно выскочил из дому. — Это свой, Тарзан, свой… Ничего, дядя Максим, он к вам привыкнет еще.

— Я надеюсь…

— Если до осени все так же останется, многие следующую зиму не переживут, — отворяя ворота, тихо заметил подросток.

Тихомиров ничего не сказал, лишь молча кивнул… и тут же заметил сестру — в синих джинсах и резиновых сапогах, в курточке из светлой замши, она — особенно издали — казалась совсем девчонкой, такой беззащитной, родной…

Рядом с сестрицей шел какой-то высокий парень, тоже небритый, как и Макс, и толкал перед собой металлическую, с большими велосипедными колесами, тележку с серым рулоном рубероида. Парень — точнее, молодой мужик — казался смутно знакомым.

— Настя…

— Здравствуйте… Вы мне? Ой! Максим!!!

Сестрица бросилась брату на шею:

— Максим, братишка… как я рада… как рада-то… — Она вдруг помрачнела: — А Лена-то, жиличка моя, знаешь…

— Знаю. Игорек уже рассказал.

— Здоров, Максим, — улыбнулся парень. — Вот не ждал тебя встретить! Думал уж, сгинул.