Чтение онлайн

– Тогда провал был доступен с обеих сторон. Если кто-то бросал трос или даже привязывал его к стреле и запускал из лука, то на другой стороне кто-то другой ловил его и закреплял. Так перетащили через пропасть целую балку – вовсе не прибегая при этом к магии, – добавил он, краем глаза поглядывая на Бурина.

– Всегда существовал ещё один путь, – глухо произнес Грегорин. – Вы думаете, что строители моста о нем не догадывались?

– Воздушный? – По голосу Фабиана молено было понять, что он мечется между иронией и истерикой.

– Нет, скорее водный.

Старый гном лег на живот и подполз к краю обрыва. После короткой заминки его примеру последовал Фабиан. Оба уставились на клубящийся внизу туман. Через некоторое время принц отполз от края и поднял голову.

– Там внизу есть мост, – сказал он.

Оказывается, Грегорин все продумал. При помощи блоков и крюка они соорудили примитивный подъемник, который затем укрепили в предназначавшихся для моста отверстиях в скале.

– Я спущусь первый, – сказал Фабиан, как будто собираясь искупить свою оплошность. Он скрылся за краем пропасти и исчез в бездне. Один за другим за ним последовали остальные спутники, пока, наконец, очередь не дошла до Бурина и Грегорина.

Ким, чьи глаза во время спуска были прикованы к скользкой скале, мимо которой он проносился, взглянул на миг вверх. Небо превратилось в узкую полоску между вертикально вздымающимися каменными стенами.

Каменный мост, перекинутый через горную реку, весь был покрыт мхом и лишайником. Навстречу далекому солнечному свету тянулись бледные щупальца растений. Шум и грохот воды были здесь такими, что невозможно было услышать даже собственный голос.

Ким невольно окинул взглядом ущелье в обоих направлениях. Однако больга, убитого им, видно не было. Очевидно, течение унесло труп.

– Забудь, – сказала Марина, будто прочитав его мысли. – Все уже в прошлом. А в той ситуации только так и можно было действовать.

Разумеется, она была права. Но он все равно никогда не забудет об этом. В его памяти навсегда запечатлелся ужас в глазах врага, когда тот потерял равновесие и рухнул в клокочущую бездну.

Наконец все благополучно перебрались на другую сторону и остановились в ожидании.

– Веревка? – с надеждой спросил Гврги. Пока его спускали в ущелье, он крепко зажмуривал глаза, но здесь, в этой влажной атмосфере, к болотнику, казалось, вновь вернулся его оптимизм.

А действительно, как же выбраться отсюда наверх?

Грегорин не отрывал взгляда от скалы, возносившейся ввысь: скользкая отвесная каменная стена, омываемая пеной и туманом и покрытая лишайниками и водорослями.

– Кто-то должен взобраться наверх, – произнес он и обернулся к Бурину. – Как ты на это смотришь?

Бурин судорожно сглотнул. Его взгляд скользнул вверх по скале.

– Если бы у меня были необходимые для этого принадлежности: крюки и скобы, тогда я, пожалуй, смог бы. Но ведь вы наверняка обо всем позаботились… Владыка?

Не изменив выражения, Грегорин открыл свой мешок и извлек оттуда все необходимое для восхождения. Бурин оперся руками о скалу; одно мгновение казалось, что он произносит немую молитву, но на самом деле это было даже больше чем молитва: единение с камнем – то, о чем ни эльф, ни человек, ни фольк не имели никакого представления.

Затем он отправился в путь.

В камень вбивалась скоба, через проушину протягивалась веревка и тут же страховалась, затем скалолаз подтягивался вверх на длину локтя и ставил ногу на скобу в щель между веревкой и скалой. Затем вся процедура повторялась. Скользкая, покрытая слизью скала не предоставляла почти никакой опоры рукам и ногам. И казалось, что Бурина гонит вверх одна лишь сила воли, а также надежды друзей и взгляд Грегорина, с каменным лицом и горящими глазами взиравшего на него снизу.

Вдруг он покачнулся и пополз вниз.

Марина вскрикнула:

– Бурин, нет!..

Веревка дернулась. Однако железо выдержало, по крайней мере до тех пор, пока Бурин не нашел опоры. Казалось, что его пальцы вонзились в скалу. Но он снова пополз вверх, вбивая в скалу очередную скобу.

Наконец они увидели, как высоко-высоко на фоне матового света небес его маленькая фигурка перевалила через край пропасти.

Все остальное было уже делом техники. При помощи подъемника сначала были отправлены наверх самые легкие из их компании: Ким, Марина и Гврги, затем Гилфалас с Фабианом, а напоследок – Грегорин.

– Ты сделал все превосходно, Бурин. – Марина произнесла это так громко, чтобы все, включая Грегорина, услышали её. – Никто, кроме тебя, не справился бы с этим!

– Не стоит благодарностей, – махнул рукой Бурин. Но от Кима не ускользнуло, как распрямились его плечи.

Грегорин ни единым словечком не похвалил Бурина. Видимо, не посчитал нужным.

Все изрядно утомились, однако тут было не самое подходящее место делать привал. Занесенное снегом и освещенное тусклым светом плато выглядело пустынным. Больги унесли своих мертвых с собой. Лишь кое-где виднелись следы боя: тут пряжка от ремня, там оброненный кинжал.

После того как спутники пересекли плоскогорье, пришло время разбивать лагерь. На ужин им пришлось довольствоваться вяленым мясом и водой, а ночевать – под защитой каменного навеса.

На следующее утро они увидели высокие облака над Серповыми Горами.

– Нам лучше поторопиться. Еще до заката начнется снегопад, – объявил Грегорин.

Ким сбился со счета, сколько времени занял у них спуск. Как и предсказал Грегорин, вскоре пошел снег; он падал крупными, влажными хлопьями, которые, чуть коснувшись земли, сразу же таяли, так что дорога, по которой они шли, стала очень коварной. Следующая ночь была холодная и неуютная, а последовавший за ней день Грегорин превратил в настоящую гонку. Марина держалась мужественно, поэтому Ким тоже не хотел сплоховать, надеясь только, что не упадет и не расквасит нос или не свалится с ног от усталости.

Фабиану было не до Кима: слишком уж он был занят собственными надеждами, страхами, а главное – целью их похода. Усталость сказывалась и на нем. Он ведь все-таки не служил солдатом в легионах отца, прославленных своими марш-бросками.

Гилфалас шел легко, а то, о чем он думал, осталось неизвестным. Некоторая отчужденность между ним и его спутниками, почти сошедшая на нет, теперь возникла вновь. Хотя, возможно, в этом была виновата усталость, из-за которой всем мерещилось то, чего на самом деле не было.

Больше всех с появлением Грегорина изменился Бурин. Он дал отдохнуть своему острому языку, а сам ожесточился, как будто не желая демонстрировать старому гному свои слабости. Но и его вид доказывал, что силы гнома не беспредельны.

Гврги мужественно сражался с дорогой, а поскольку он был привычен к долгим переходам, то, несмотря на свои короткие и кривые ноги, держался стойко. Ким поражался болотнику, у которого, в отличие от остальных, хватало сил распространяться своим квакающим голосом о красотах горных ландшафтов.