Чтение онлайн

Еще «на саммите НАТО в Брюсселе в 2018 году президент США Дональд Трамп поднял вопрос не только о достижении членами альянса согласованного уровня расходов на оборону в размере 2 % от ВВП.

Президент США ранее заявлял, что страны НАТО должны немедленно начать тратить на оборону 2 % от своего ВВП, но и установил новый барьер — 4 %.» [47]

«В 2019 году, по словам генсека НАТО, лишь девять стран альянса смогут выйти на показатель оборонных расходов в размере 2 % ВВП.

В то же время, в самих США этот показатель уже превышает 3 % ВВП.» [135]

«Согласно формуле "цена +50", которую, по утверждению The Washington Post, назвал сам Трамп, страны-члены НАТО будут оплачивать полную стоимость размещения американских солдат на своей территории и добавлять к этому еще 50 %.

А прибалтов будут теперь не просто высылать вперёд как задиристых мальчишек перед дракой серьёзных бойцов, но и брать с них за это хорошие деньги.» [34]

Только вот ведь незадача.

«Брать деньги на «решимости» Эстонии, Латвии и Литвы защитить себя "от русской агрессии" оказалось попросту неоткуда.

Для примера, Сингапур тратит 3,3 % своего ВВП на оборону, имеет срочный призыв на военную службу, 76 000 военнослужащих и резервистов, и всё это для страны с населением 5,5 миллиона человек.

Израиль тратит 6,2 % своего ВВП на оборону, имеет призыв на срочную службу, мужчины служат три года, а женщины два.

В результате в стране с населением около 7 миллионов человек имеется 176 500 активных военнослужащих и 445 000 резервистов.

Ситуация в Северной Корее еще более показательна — так выглядят страны, которые действительно считают себя находящимися под угрозой вторжения.

В таком случае что мы наблюдаем в Прибалтике?» [22]

«Милитаризация региона началась очень давно, известные события 2014 года ее лишь интенсифицировали.

"Я считаю крайне печальным фактом нарастающее количество войск", — констатирует ученый секретарь Балтийского федерального университета им. Иммануила Канта Юрий Зверев.

"Создаются склады вооружений, боеприпасов, модернизируются аэродромы.

В Прибалтике… появляется американский спецназ, о чем недавно написали эстонские журналисты, с удивлением это обнаружив,"» [98] — продолжает он.

Похоже именно «американский спецназ поможет прибалтам найти национальную идентичность.» [98]

А, «что касается безопасности, то тут как раз все наоборот, размещая американскую военную технику на своей территории, государство в прямом смысле слова, пытается вызвать огонь на себя.» [17]

«Возникает вопрос: неужели прибалты, в отличие от норвежцев, не понимают, что, размещая на своей территории объекты, угрожающие России, они тем самым наносят ущерб собственной безопасности?

Разумеется, ни малейших сомнений у них в этом нет.

Но дело в том, что прибалтийские политики, а также другие представители «лимитрофной» элиты ассоциируют себя не столько со своими малыми (во всех смыслах) родинами, сколько с "Большим Западом", в интересах которого они и действуют, разжигая русофобскую истерию и требуя разместить на своей территории пусковые установки двойного назначения, когда из одной и той же пусковой установки можно запускать и противоракету, и ракету класса "земля-земля".» [80]

Кроме того, как «отмечает старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова РАН Владимир Оленченко, это является нарушением изначально предполагавшегося сценария развития событий.

"Если обратиться к истории обретения независимости прибалтийскими республиками в 1991 году, мы найдем достаточно много аргументации о поддержке населения, что был "Балтийский путь", царила эйфория…

Но изначально процесс проходил по программе, включавшей всего пять пунктов, третий из которых гласил: полная демилитаризация".» [98]

«Многие годы балтийская пропаганда уверяет свои народы в неизбежности российского вторжения.» [17]

Однако «никаких рациональных объяснений тому, зачем Москве «вторгаться» в крошечные страны, пустеющие из года в год, уже потерявшие около 20–25 % населения, непрерывно наращивающие долги, зачистившие свою территорию от высокотехнологичной промышленности, по-прежнему нет.» [22]

«Российское вторжение или любая другая провокация, необходима правящим элитам.» [17]

«От различных персонажей отечественной «либеральной» и прочей оппозиции не редко можно услышать тезис о том, что виной нынешним страхам прибалтов послужила "российская агрессия на Украине".» [22]

И как следствие: «усиление НАТО в Польше и Балтии идет уже несколько лет якобы в ответ на действия России в отношении Украины.» [133]

«Якобы "аннексия Крыма" 2014 года показала, что никто из ближайших соседей Москвы не застрахован от аналогичного сценария.

А, следовательно, если бы не возвращение полуострова, никто бы Россию ни в чем не подозревал.» [22]

Однако «…до событий 2014 года опасность "неминуемого вторжения Москвы" обосновывалась "нападением российских войск на Грузию".» [22]

А уж «до лета 2008-го "никто не мог себя чувствовать в безопасности" потому, что Россия в Мюнхенской речи "отошла от принципов демократии".» [22]

При том, что «до этого, причиной назывался "русский комплекс империи".» [22]

«"Еще лет 20 назад, задолго до августа 2008 года, тем более до Крыма, что нам приводят как примеры, обосновывающие необходимость наращивания военного потенциала, началась ползучая, медленная, но непрерывная милитаризация региона со стороны наших соседей — Эстонии, Латвии и Литвы, которые готовились даже не столько к вступлению в НАТО, что выглядело наиболее вероятным, сколько к бряцанию оружием как форме акцентирования своей идентичности после 1991 года", — поясняет профессор СПбГУ Николай Межевич.

Самим себе это объясняется как желание выиграть войну, которая якобы была проиграна в 1939-40-м.

Здесь, как говорится, логика отдыхает, уходит в ужасе и начинаются совсем иные процессы, иронизирует эксперт.» [98]

«Людям, все уже начинает надоедать, а доверие к партиям войны стремительно падает.

…В каждом из нас на генетическом уровне заложены две программы, первая из которых — инстинкт самосохранения, вторая — инстинкт самоуничтожения, точнее саморазрушения, инстинкт смерти.

Впервые это понятие ввёл в оборот Зигмунд Фрейд как противопоставление влечению к жизни.

"Целью Америки не является захват территорий, ее цель заключается в том, чтобы полностью блокировать процесс экономического развития конкурентов, последовательно опуская их в каменный век".

Победа в войне — это вторичная цель, даже поражение мало что значит для США, поражение вовсе не означает вторжения неприятеля на американские территории.

Многие американские аналитики открыто признают то, что только война может остановить упадок западной цивилизационной модели.