Чтение онлайн

Необычайным во всем этом является не сам факт повышения «в звании», а удивительная быстрота, с которой распространилась весть о том, что маленькая самочка, дотоле третируемая восьмьюдесятью процентами членов колонии, стала «супругой президента», я отныне самое неприятное, что ждёт её, — это неодобрительные взгляды других галок. Но ещё более любопытно то обстоятельство, что птица, повысившаяся в звании, знает о своём продвижении! Если животное становится робким и опасливым после своих неудач — за это ему немного чести; но понимать, что опасности миновали, и встретить эту перемену с соответствующим случаю запасом оптимизма — здесь есть над чем задуматься. Лебедь-деспот правит на своём пруду по таким тираническим законам, что ни один из его собратьев, за исключением собственной супруги, вообще не рискует войти в воду. Вы можете поймать жестокого тирана и унести его прочь на глазах у остальных лебедей, ожидая, что они вздохнут с облегчением и сразу же отправятся поплавать — ведь они так долго были лишены этого. Ничего подобного! Пройдёт несколько дней, прежде чем одна из этих запуганных птиц настолько наберётся храбрости, что позволит себе скромно поплавать около самого берега. И ещё долгое время никто из них не отважится выплыть на середину пруда.

Наша маленькая галочка уже по прошествии сорока восьми часов знала, что она может себе позволить, и мне неприятно говорить, насколько она стала пользоваться своими новыми правами. Птица эта совершенно лишена была той благородной, можно сказать, великолепной терпимости, которую галки высших каст проявляют к нижестоящим. Она пользовалась каждым удобным случаем, чтобы унизить своих недавних сюзеренов; она не довольствовалась принятием важных поз, как это делают высокопоставленные галки, издавна занимающие привилегированное положение. Нет, у неё всегда был наготове действенный и злобный план нападения. Одним словом, наша галка вела себя крайне вульгарно.

Вы считаете, что я очеловечиваю животное? Вероятно, вам неизвестно одно обстоятельство: те элементы нашего поведения, которые мы привыкли называть человеческими слабостями, в действительности почти всегда являются свойствами предчеловеческими, иными словами — общими для нас и для высших животных. Поверьте мне, я не приписываю по ошибке человеческие свойства животным: как раз наоборот, я демонстрирую то огромное наследство, которое мы получили от животных и которое живёт в нас по сей день. И если я говорю прямо, что молодой самец влюбился в галочку-самку, то тем самым не облекаю животных в человеческие одежды, напротив, я вскрываю остатки инстинктивного поведения у человека, полученные нами от животных. И если вы не согласны со мной в этом пункте и отрицаете, что любовь есть древняя сила инстинкта, то я лишь могу предположить, что вы сами не способны пасть жертвой страсти.

«Влюбиться» — подумайте, как это странно! В этом слове сущность физического процесса выражена с реалистической решительностью: словно раздался громкий удар — и вы уже любите! Было бы трудно придумать более подходящий символ. И в этом плане многие высокоорганизованные млекопитающие и птицы ведут себя подобно человеку. У галок «Великая Любовь» очень часто вспыхивает совершенно неожиданно, в течение одного-двух дней, точно так же, как у людей — при первой встрече. Как сказал Марлоу [71] :

Пресловутая любовь с первого взгляда играет большую роль в жизни диких гусей и галок — это подчас производит глубокое впечатление на наблюдателя. Мне известно несколько случаев, когда любовное согласие достигалось при первом знакомстве. Дальнейшее присутствие любимого при подобных эмоциональных состояниях не столь необходимо для поддержания привязанности, как могло бы показаться с первого взгляда. Более того, это может оказаться невыгодным. При любых обстоятельствах временное расставание может сохранить нечто, что разрушается годами близости. Наблюдая диких гусей, я неоднократно замечал, что помолвка заключалась в тот момент, когда двое очень близких друзей вновь встречались после весьма длительной разлуки. Даже я сам бывал тронут этим, в сущности, совершенно типичным явлением. Однако это совсем другая история.

Многие из моих читателей, особенно те, которые немного знакомы с психологией, критически приподнимут брови при слове «помолвка»: они привыкли рассматривать животных в той или иной мере как грубую скотину и считают, что любовь и брак у этих созданий базируется на мотивах гораздо более плотских, нежели у человека. Это совершенно несправедливо в отношении тех животных, в жизни которых любовь и брак играют важную роль. У тех немногих птиц, брачные узы которых достаточно длительны и чьё поведение в этом плане исследовано чрезвычайно детально, помолвка отделена от момента физической близости весьма длительным периодом времени. Напротив, у видов, сочетающихся браком лишь для того, чтобы воспитать один выводок (например, у многих певчих птиц, цапель и других), время помолвки по необходимости короче. Что же касается тех, которые соединяются на всю жизнь, то они оказываются «помолвленными» задолго до вступления в брак.

Среди мелких птиц рекорд по длительности времени помолвки принадлежит усатым синицам, которым мои друзья Отто и Лили Кёниг посвятили годы наблюдений и одну из своих замечательных книг. Эти существа — я имею в виду синиц, а не Кенигов — заключают помолвку, как это ни странно, ещё тогда, когда одеты в свой детский наряд, до первой линьки — в возрасте одного-двух месяцев, то есть за девять месяцев до того, как они достигнут половой зрелости и смогут впервые вступить в брак. Для знатока в этом есть нечто совершенно замечательное. Уникальные церемонии, особенно брачное поведение самца, имеют целью продемонстрировать перед партнёром замечательные особенности окончательного наряда [72] , прежде всего — чёрные бакенбарды и нижние кроющие перья хвоста цвета чёрного дерева. Маленький кавалер выставляет напоказ эти участки оперения, невзирая на то, что последние приобретут свою бросающуюся в глаза окраску не ранее, чем два месяца спустя. Конечно, он не знает, каков его вид — его врождённые, инстинктивные движения рассчитаны только на окончательный наряд половозрелой птицы. Иное дело — осенние помолвки благородных уток. Селезень в это время также не способен к размножению, как и юная усатая синица, но уже щеголяет в парадном платье, которое не снимет до весны, когда наступит время любви.

Галки, как и дикие гуси, заключают помолвки весной, на следующий год после своего рождения; у обоих этих видов половая зрелость достигается лишь двенадцать месяцев спустя. Таким образом, обычное время помолвки равняется целому году. Ухаживание самца за самкой у галок в том отношении сходно с подобным же поведением гусака или юноши, что ни один из этих видов не обладает специальными внешними качествами для облегчения своей задачи; они не могут продемонстрировать великолепие своего хвоста, как это делает павлин, не могут, подобно воспетому Шелли [73] жаворонку, излить «переполненное сердце в щедром потоке своего непосредственного искусства». Галочий «жених» способен представить себя в наилучшем свете и без всех этих аксессуаров. И делает он это удивительно по-человечьи. Юный самец галки пыжится, надувается — он демонстрирует избыток бьющей через край энергии (точно так же ведёт себя самец серого гуся). Подчёркнуто замедленные движения, вытянутая шея и горделиво поднятая голова — в таком виде самец демонстрирует себя перед собратьями. Он задирает других галок, если только «она», его суженая, удостоит его взглядом, и ввязывается в конфликты со своими сюзеренами, которым в другое время оказывает всяческое уважение.

И наконец, он пытается прельстить свою возлюбленную тем, что у него уже готово место для будущего гнезда. Это какое-нибудь отверстие, от которого самец прогоняет всех других галок независимо от их положения в обществе, где, не переставая, издаёт свой окологнездовой крик — высокое, резкое «цик, цик, цик». Эта церемония приглашения к гнезду в данный момент абсолютно символична. Сейчас не имеет никакого значения — действительно ли пригодно отверстие для устройства гнезда. Домовой воробей воспринимает подобную же церемонию гораздо серьёзней: самец только тогда начинает подумывать о женитьбе, когда им найдено и отвоёвано отверстие, которое он считает вполне пригодным местом для гнезда, именно по этой причине здесь постоянно происходят дикие ссоры между самцами. Что же касается галок, то у них для этой церемонии вполне пригоден какой-нибудь тёмный угол или маленькое отверстие, слишком узкое, чтобы в него можно было втиснуться. Тот самый самец, который старался натолкать дождевых червей мне в ухо, любил издавать своё «циканье», сидя на краю очень маленького горшка для содержания мучных червей. Наши галки, жившие на свободе, пользовались для той же цели верхним отверстием каминной трубы. Хотя они редко гнездились здесь, с наступлением весны их приглушённое циканье можно было слышать, не выходя из жилых комнат.

Все эти различные формы саморекламы токующий самец адресует одной совершенно определённой самке. Но откуда она узнает, что эти действия совершаются ради неё? Только при помощи «языка взглядов». Как сказал Байрон в своём «Дон-Жуане»:

Сделав предложение, самец постоянно бросает взгляды в сторону возлюбленной, но сразу же прекращает свои усилия, если она улетает прочь.

Обмен красноречивыми взглядами необычайно комичен, и в этой игре самец и самка ведут себя по-разному. Если первый старается заглянуть пламенным взором прямо в глаза подруги, то она, как может показаться, смотрит куда угодно, только не на своего пылкого поклонника. На самом деле самка, несомненно, все время наблюдает за ним, и тех мимолётных взглядов, которые она бросает в сторону кавалера, ей вполне достаточно, чтобы понять, что цель всех этих ужимок самца — вызвать её восхищение. Вполне достаточно, чтобы «он» знал, что «она» все знает. Если же она не заинтересована искренне и совсем не смотрит в его сторону, наш юный самец сразу же сознаёт тщету своих усилий и остывает быстро, как сделал бы на его месте всякий молодой парень. Настойчивому обожателю, который теперь уже вышагивает во всем своём великолепии, молодая леди даёт, наконец, своё согласие — она приседает перед ним и особым образом трепещет крыльями и хвостом. Эти движения партнёров символизируют собой ритуальное свадебное соглашение, но не приводят к окончательному соединению — они не более, чем церемония приветствия. Замужняя самочка приветствует супруга точно так же, независимо от того, происходит ли дело в брачный сезон или в другое время. Чисто сексуальный смысл, который эта церемония имела первоначально в эволюции вида, сейчас уже окончательно утрачен. Теперь этот ритуал есть лишь знак преданной покорности жены своему мужу. Он почти полностью соответствует по смыслу «символическому подчинению» у рыб. С того момента, когда невеста признала превосходство своего кавалера, она становится самоуверенной и агрессивной по отношению ко всем другим членам колонии. Для самки обручение влечёт за собой повышение. Будучи, как правило, меньше и слабее самца, она вынуждена занимать и гораздо более низкое положение на общественной лестнице до тех пор, пока остаётся в девичестве.