Чтение онлайн

– Этто якорни цэп болсой-болсой корабэль. Я его бистро ломай!

Зал замер. Атлет сжал в кулачищах два звена и стал растягивать их, громко скрипя зубами. Глаза его от напряжения полезли на лоб и долезли до прически, похожей на сапожную щетку. Еще немного – и они выскочили бы из орбит, но, к счастью, якорная цепь лопнула.

Как ракеты, понеслись возгласы:

– Браво! Бис!

Атлет стал отдуваться и кланяться. На арену вышел сияющий Арбалетов и вручил ему букет роз.

– Этому коронному номеру рукоплескала вся Европа! – прокричал директор цирка.

А Спагетти громко спросил шутки ради:

– Кто желай повторай?

– Я желай!..

Все с удивлением посмотрели на Сашу. Дяденька в проходе крутнулся со своей камерой и поймал его в объектив.

– Тю! – разинул рот Сашин сосед. Аня Кураго с гордой улыбкой слала телезрителям воздушные поцелуи.

Братья Спагетти, не веря своим ушам, взглянули друг на друга, потом на Арбалетова. Директор цирка пожал плечами и сделал знак музыкантам.

Оркестр заиграл туш. Заец храбро вышел на арену совершать свой подвиг.

– Держай, бамбино! – ухмыльнулись братья Спагетти, протягивая ему тяжеленный кусок цепи. Саша сделал вид, что потирает ладони, и быстро надел кольцо КУК на средний палец.

Р-раз! – он легко подхватил цепь.

Два! – вскинул ее на грудь.

Три! – стал растягивать, как гармошку.

Четыре! – разорвал…

Он ждал бурных аплодисментов, но в зале стояла мертвая тишина. Потом кто-то пронзительно свистнул.

– Жулики! – заорал Сашин сосед.

– Обман! Надувательство! Цепь из пластилина! – поддержали его сердитые голоса из разных концов зала.

– Это недоразумение, граждане! – прокричал Арбалетов.-Цепь настоящая! Честное цирковое!

Он попытался ее поднять, чтобы показать, какая она тяжелая, но раздался дружный хохот: никто ему не верил.

– Мамма миа! – воскликнули братья Спагетти и, рыдая, ушли за кулисы.

Оркестр заиграл полечку, на арену выбежали клоуны, но Саша их не увидел: Арбалетов вел его к выходу.

– Запомните хорошенько этого мальчишку, товарищ контролер! И никогда не пускайте его в наш цирк, даже если он предъявит четыре билета!

– Что я такого сделал? – захныкал Саша.

Сорвал представление! Довел братьев Спагетти до слез! Где ты рос, где ты воспитывался?

– На Марсе! – уверенно ответил за Сашу чей-то голос.

Антон Крушинский знал и уважал всех знаменитых силачей мира. О братьях Спагетти он говорил с восхищением: "Супермужики!" и носил оранжевую футболку с их портретами. Когда они приехали в город на гастроли, Антон не пропускал ни одного их выступления. Был он в цирке и в этот вечер.

Когда хилый четвероклашка разорвал якорную цепь, Крушинский не подумал, как другие зрители, что она пластилиновая. Теперь он был твердо уверен, что Заец – вовсе не Заец: под этой невзрачной маской скрывается пришелец из космоса. Антон пошел за Сашей, которого выводили из цирка, и брякнул за спиной директора:

– На Марсе!

Арбалетова будто током ударило, но он тут же взял себя в руки.

– Что за глупые шутки? – смерил он Крушинского взглядом.

– Какие шутки? Он мне сегодня мячом чуть голову не оторвал! А цепь? Вы-то знаете, что она настоящая! Земной пацан ее даже не приподнимет!

– Мда…-произнес Арбалетов и с опаской взглянул в Сашину сторону.-Где он, товарищ контролер? Вы почему его выпустили?

– Так вы ж приказали не впускать, а про не выпускать не было приказа!

– Просто цирк! – проворчал Арбалетов и ушел в свой кабинет, чтобы принять успокоительное лекарство.

А Крушинский побежал догонять Сашу. Он настиг его на остановке троллейбуса.

– Не торопись, есть разговор.

– Мне домой пора…

– Кончай эти штучки!

– Честно, пора.

– Знаю я, где твой дом! – с этими словами Крушинский ткнул пальцем в небо.

– Не марсианин я.

– Расскажи кому-нибудь другому! Пойдем в сторонку, поговорим…

– Ты чего к ребенку пристал? Милиционера позвать? – напустились на Крушинского две тетеньки.

Саша воспользовался случаем и шмыгнул в отходящий троллейбус.

Семья Заецов не смотрела передачу из цирка: ей было в этот вечер не до того.

– Через полчаса придет ГвоздИков,- объявила дочь.-Возможно, я скоро буду Элеонора ГвоздИкова.

– А как же Соколюк? – ахнули родители.

– С ним кончено. После вчерашнего позора он мне мелок в глазах.

– Скажи хотя бы, кто этот Гвоздиков? Он тоже борется? – спросила мама.

– Нет, он не борется, но зато и не проигрывает младенцам. Он поэт.

– Что-то мы не знаем такого поэта,- осторожно сказал папа.

– Зато хорошо знаете его стихи. Их даже из окна видно.

Элеонора указала рукой в сторону крыши, над которой сияло:

ГОВОРИТ ВСЕМ ДЯДЯ ВАСЯ:

"ДЕНЬГИ Я ХРАНЮ В СБЕРКАССЕ"…

Когда Саша вернулся из цирка, поэта угощали компотом. У него были черные усики и черные глазки, похожие на чернослив.

– А про лыжи – тоже ваше? – спрашивал Сергей Борисович.-"Покупай же лыжи, каждый человек"?

– Мое! – с достоинством отвечал Гвоздиков, выплевывая вишневую косточку.

– А про пирожки с капустой?

– Тоже мое. Сочинил по заказу треста столовых.

– Папа, оставь человека в покое! Поговори лучше о грибах.

– Про грибы у меня тоже есть,- обрадовался гость.-"Выйдя летом на полянку, бойся бледную поганку!" Сочинил по заказу "Скорой помощи".

– А над чем вы сейчас работаете, товарищ Гвоздиков? – вежливо спросила мама.

– О, у меня острая тема: гвозди! В хозяйственном магазине их скопилось семнадцать тонн. Завмаг умоляет меня написать такие стихи, чтобы за гвоздями выстроилась очередь.

– Трудная тема,- сочувственно вздохнула Элеонора.-Пушкин бы не смог.

– А я смог,- скромно сказал поэт.-Вот послушайте. "Оборвется полка, вас не пощадя, если вы не купите крепкого гвоздя!" Ну, как?