Чтение онлайн

На Терри было жалко смотреть. Этот жизнерадостный толстяк ссутулился, его полные щеки втянулись, кабаньи глазки беспокойно забегали. Он судорожно вырвал мобильный телефон из кобуры - она у него крепилась к ремню - и набрал номер. Никакого эффекта. Приятный женский голос на урду известил: «Ап ка матлубе намбер ас вакат банд хэ», то есть аппарат занят или находится вне зоны доступа.

– Что за ерунда, - бормотал Терри, - когда мы приехали, я звонил, все было нормально… Снова и снова тыкал пальцем в кнопки, но с аналогичным результатом.

– Они связь заблокировали, - пояснил Усмани.

Кто «они», было понятно. Но с какой целью? Чтобы мы не смогли доложить о несостоявшейся операции? Ну, доложим днем позже. Что это изменит?

– Понимаете, - почти обреченно признался Терри, - мы планировали уничтожить «хатф» во время передачи. С дрона. В три часа утра…

Идея, в общем, здравая. Не позволить талибам завладеть ракетой, которую они потом могли выпустить по городу или любому другому объекту.

– Надо предупредить, дать отбой, но нет связи, я не могу…

– Успокойся, - оборвал я американца, чьи стенания только раздражали.
–  Боишься, что тебя накажут? Бонус не выдадут? Вычтут из жалованья стоимость выстрела? Может, твои не станут стрелять. Не должны. Системы наблюдения-то имеются. Увидят, что самоходно-пусковая установка не приехала…

– А если не увидят? Дрон откроет огонь, как только уловит любое движение, - принялся объяснять Терри, - появятся талибы, и тогда все… Это большие средства, все информация шла от меня, от моего источника в штабе армии, я буду кругом виноват…

– Боюсь, у нас один и тот же источник, - я начинал кое-что соображать.
–  По-моему, нас намеренно ввели в заблуждение, тебя и меня… Только на кой ляд? Чтобы свозить сюда, на базу? Посмотреть на атаку дрона? Орушники могли просчитать, что вы примете такое решение. Осведомителей у них хватает… Но это залп по пустому месту. Ну, с десяток боевиков положите… Для вас это пустяки. И Раззака вы не включали в список приоритетных целей. Ради этого посылать дрон и тратить ракеты…

– Нет!
–  неожиданно выкрикнул Усмани. Мы удивленно обернулись и увидели, что в глазах лейтенанта застыл ужас. Губы его тряслись и говорил он, волнуясь, запинаясь, рваными фразами: - Не пустое, нет… Не пустое место… Нет… Не только талибы. Там школа. Для афганских детей-сирот. Беженцев…

– Ччерт!
–  одновременно вырвалось у нас с Терри. Теперь все становилось более или менее ясным. По всей видимости, «дезу» орушники подбросили для того, чтобы спровоцировать удар «предэйтора». На то, что погибнет сколько-то там талибов, им начхать. А разрушенная школа и убитые детишки – отличный повод для сенсационного скандала, который в очередной раз покажет всему миру, на что способны американцы, как они нарушают национальный суверенитет и бьют не по боевикам, террористам, а по гражданским объектам. Варвары, одним словом.

Не сговариваясь, мы бросились к джипу, Усмани запустил мотор, «тойота» рванула с мест.

– Сколько там детей? – прокричал я, пытаясь перекрыть рёв двигателя.

– Точно не знаю!
–  прокричал в ответ Усмани. – Восемь, десять, двенадцать, где-то так. Видел я эту школу. Они там учатся и живут. Под опекой имама. Пока их не распределят по семьям.

Такое правило есть в Пакистане и в других мусульманских странах. Детей, оставшихся без родителей, не бросают на произвол судьбы, не отдают в детские дома, которых попросту не существует. Их берет на попечение община. Со временем усыновляют или удочеряют.

Деревня Билья Мина находилась в небольшом оазисе, в двадцати километрах от базы. У лейтенанта имелись все необходимые пропуска, впрочем, нас никто не останавливал. До назначенного времени оставалось около часа, и мы ехали так быстро, как только могли. Но дорога была без покрытия, хоть и укатанная. Большой скорости не разовьешь. Попадались ямы, трещины, приходилось притормаживать. Мелкие камешки и грязь летели из-под колес. Мы мчались в облаке пыли, отплевывались и ругались.

В Билья Мине проживало несколько десятков человек, все они еще крепко спали, одурев от дневной жары. Лишь один пастух поднялся спозаранку и гнал стадо овец к находившейся неподалеку горной гряде. Там, наверху, было прохладнее, и он торопился добраться до пастбища. Скользнув равнодушным взглядом по армейскому джипу, не проявил ни малейшего желания остановиться и затеять разговор. От этого не удержались бы его словоохотливые соотечественники из равнинных провинций – Пенджаба и Синда. А здесь считалось дурным тоном интересоваться чужим делами.

В сероватой рассветной дымке проступали очертания убогих домишек с плоскими крышами, дуканов с опущенными металлическими шторами. Улицы грязные, замусоренные. Повсюду полиэтиленовые пакеты, кучи отбросов. О канализации здесь понятия не имели, ее заменяли канавы и ямы, заполненные экскрементами людей и животных. Дожди смывали их на окрестные поля, однако дождей не было уже несколько недель, люди задыхались от жары и зловонных испарений.

– Под сиденьем!
–  гаркнул мне в ухо Усмани.
–  Там моя «сменка». Возьми майку, она белая.

Я вытащил мешок с одеждой, нашел футболку. Выстиранную и выглаженную, она вполне могла сойти за белый флаг. Принялся размахивать ею над головой и заорал, что есть мочи: «Envoys! Envoys! 12 ».

– Они не поймут!
–  надрывно произнес Терри.
–  Надо на пушту, но я не знаю…Не выучил.
–  Усмани! Усмани!

Лейтенанта заботило одно: как бы не слететь с раздолбанной дороги. Он зло дернул плечом:

– Так и будет. На пушту и урду. Мы используем много английских слов.

Терри дрожал - от перевозбуждения или испуга, а когда джип подбрасывало на ухабах, судорожно цеплялся за борта и дуги для тента.

Я выматерился и чтобы подбодрить американца, сострил:

– Не дрейфь! Плевать! Пуштуны не ведут переговоры, сразу палят.

Зря я это сказал. Терри завизжал и обмочился со страху.

Наконец мы выбрались из деревни, до трех оставалось четверть часа, от силы минут двадцать.

– Вот здесь!
–  Усмани резко затормозил у двухэтажного обшарпанного здания с плоской крышей. В тот же миг раздалась автоматная очередь - похоже, талибы засели в ложбине, в глухих зарослях кустарника. Мы вывалились из джипа, укрывшись за колесами. Я вытянул руку с футболкой Усмани, которая уже не была белоснежной, снова стал размахивать этим подобием парламентерского флага и завопил: «Раззак! На помощь! Ты нам нужен».

Это был риск, вдруг данные были неверны и талибами командовал не Раззак, но тут, как говорится, пан или пропал.