Чтение онлайн

В то время как отец гордо разулыбался, мать раздражённо плюнула. Отошла к кухне за подносом с едой.

– Не расстраивайся, Шен,– постарался её утешить Уилл. – Ты ведь – женщина. Это для мужчины мазать мимо – трагедия…

Папу порвало на этой ноте, что заставило Уилла покоситься на него с усмешкой.

В восемь часов мы сели за стол. Отец усадил Уилла рядом с собой, напротив нас с мамой. Как-то незаметно родители пустились в ностальгические истории о своей молодости. Сначала мне было интересно слушать эти истории, в которых частенько фигурировал Уилл, но потом мне стало скучно. Но только от способа подачи тех историй – родители говорили об этом как старые пенсионеры! Но многие их истории вновь напомнили мне о том, насколько сильно я влюблена в Уилла. В общем, я стала делать это по трём причинам. Причина первая – мне было настолько скучно, что я перестала беспокоиться о последствиях. Вторая причина – я хотела оповестить Уилла о своём настроении и намекнуть на то, что я готова к интиму. Третья причина – я хотела понять – что значит, всё-таки «Ходить по грани». И оказалось, что это очень здорово – делать нечто запретное под носом у тех, кому нельзя об этом знать; боятся быть пойманным, но продолжать…

Я сняла обувь без помощи рук и, коснувшись ноги Уилла, пошла вверх. Он не подскочил, но среагировал – незаметно для родителей. Глянул на меня искоса, а потом увлёкся поеданием ужина. Чтобы быть чем-то занятым. Я тоже, чтобы родители ничего не поняли, старалась на него не смотреть и в принципе казаться весьма равнодушной к происходящему за столом. Когда моя нога оказалась в опасной близости от его паха, он уже слегка подскочил и ахнул.

– Ты чего? – прервавшись на полуслове, отец скривился при взгляде на Руссо. Я приостановилась, чтобы не провоцировать лишних эмоций за столом. Уилл глянул на папу, не сразу закашлявшись.

– Подавился, – сказал он, запивая свой артистичный кашель.

– К жёсткой еде не приучен совсем? – сочувственно кивая, поинтересовался отец у Руссо. И одной этой фразой ему виртуозно удалось подшутить над другом и оскорбить мать…

– Мясо не жёсткое! – огрызнулась она, не взвизгнув, но слегка повысив голос. Отец в ответ сатирически заржал. Мама мысленно послала его в длительное эротическое путешествие и сунула кусок в рот, жуя злостно, но интеллигентно.

Вскоре разговоры ни о чём вновь возобновились, как и моя миссия. Но на этот раз Руссо не упал в грязь лицом, и когда моя нога снова поднялась к его паху, он её зажал! Блин! Сжав губы, я дёрнулась, пытаясь высвободить ногу, но ни черта не получалось и дёргать сильно мне нельзя было. В какой-то момент я подняла глаза на Уилла: он сунул в рот кусок мяса, глядя по сторонам, но наблюдая за мной боковым зрением и беззвучно смеясь. Я попыталась, так сказать, расшатать капкан. Но не сработало – хватка Руссо была мёртвой. Тогда я пошла на таран. Дёрнулась – раз, дёрнулась – два, а на третий раз, что бы вы думали? Уилл отпустил! И меня сильно тряхануло вниз! Рука соскользнула со стола, упала вилка на пол. Мама с папой смотрят на меня. Я в ступоре.

– Слушайте, а вы воду чистите? – спросил неожиданно Руссо. И теперь уже все, даже я, уставились на него, недоумевающе изгибая брови. – Просто у меня знакомый вынужден распродавать свой маленький бизнес. Так что он фильтры качественные продаёт по дешёвке…

Офигеть – сработало! Он моментально увлёк родителей в этот скучнейший разговор. Я подняла вилку с пола, уселась ровно. Недовольно напыжилась. Ну, что за дела?! Я рассчитывала на совершенно иной исход! Лучше бы они продолжали ностальгировать, а не о фильтрах говорить! В общем, до конца ужина я сидела тихо, что точно было примечено Уиллом. Он ничего не говорил по этому поводу, но периодически поглядывал на меня, замечая любое изменение. С каждой секундой мне становилось всё скучнее. От темы фильтров они вновь вернулись к теме своей бурной молодости. Начали обсуждать тех, с кем они учились когда-то, и что со всеми ними стало. Кто потолстел, кто кошку завёл. Периодически эта троица зацикливалась на таких темах, как «Кошачий туалет какой фирмы лучше». Откуда вот им знать? Ни у кого из этой троицы никогда не было кошки. В какой-то момент я плюнула и покинула пенсионеров. Направилась в кухню, где приступила к неспешному мытью посуды. Мама с папой даже не заметили моего отсутствия, а вот Уилл немного переждал, подкинул общую тему для разговора бывшим супругам и свинтил в туалет. В этом доме кухню окружали четыре входа: дверь на улицу и три арки, ведущие во все остальные места в доме. Одна арка – напротив чёрного входа, замещала почти всю стену и выводила в гостиную, откуда была лестница на второй этаж. Две другие арки располагались друг напротив друга – одна вела в коридор с кладовкой и ванной комнатой, вторая – в столовую, откуда можно попасть на террасу. Так что по пути к туалету Уиллу всё равно нужно было пройти через кухню, но дальше он не прошёл. У арки оглянулся на моих родителей, а потом завернул в мою сторону, прислонившись пятой точкой к столешнице рядом с раковиной.

– Ты обиделась?

– Нет, – буркнула я, продолжая мыть посуду. Уилл помолчал, приглядываясь ко мне.

– Почему тогда такая грустная?

Я пожала плечами. Уилл несколько неловко откашлялся.

– Зачем ты это делала? Под столом.

– Не знаю. Просто так.

– Ты хочешь им рассказать?

– Нет, – я нахмурилась. – С чего ты взял?

Он вздёрнул плечами:

– Подумал, что это было провокацией…

– Нет. Скорее, неумелым соблазнением.

Уилл моргнул, замерев при взгляде на меня.

– Забудь, – бросила я. Но он не собирался этого делать, наблюдая уже около получаса моё расстройство.

– Вовсе не обязательно так стараться, – произнёс Уилл. – Тебе достаточно губы облизать, и я уже соблазнён.

Я тихо и смущённо засмеялась с закрытым ртом. Потом глянула на Уилла – его улыбка просто подкупала. Я прильнула к нему. Он не отстранился, но поцеловал поспешно, будто чисто из вежливости. А потом шикнул, слегка отодвигаясь.

– Боишься моих родителей? – шепнула я, вдавливая его в угол кухни.

– Они меня на заднем дворе закопают, – прыснул Уилл, пытаясь мягко меня отодвинуть и вырваться. Но я не унималась и лезла за поцелуем. – Да что с тобой? – цыкнул он. Я не ответила, повиснув на его шее и целуя. На этот раз он немного сдался, но я чувствовала, как он слушает каждый шорох. На самом деле, я тоже слушала, и мне безумно нравилось это чувство – когда ты понимаешь, что в любую секунду можешь быть застуканным.

В какой-то момент Уилл резко от меня отстранился, шикнул и закатил глаза.

– Слышишь? – спросил Уилл, заставив меня непонятливо свести брови. – Они замолчали…

Не успела я поспорить, как к кухне кто-то подошёл, а Уилл – ну как всегда! Моментально метнул меня в сторону, каким-то образом у него вышло это не грубо. И когда папа увидел нас, я уже у раковины стояла, а Уилл схватил тарелку. Повисла недолгая пауза – мы с отцом синхронно уставились на полковника с тарелкой в руках, а он не сразу придумал, что сказать.

– Посуда у вас красивая, – выдал Руссо, вытаращив глаза нарочито.

Отец завис. Тогда Уилл откашлялся и положил тарелку на столешницу возле меня. Я продолжила мыть посуду или правильнее будет сказать – гладить тарелку в раковине.

– Ты вроде безалкогольное пиво пил… – озадаченно произнёс папа.

– Ну, если ты не подливал мне спиртное, то – да, – парировал Руссо.

Физиономия отца с каждой секундой становилась всё пренебрежительнее, а взгляд на Уилла – придирчивее.

– Тогда в чём дело? Ты дунул с утра? – недоумевал папа. Руссо смолчал, глядя в потолок и, видимо, пытаясь вспомнить. – Ты сегодня какой-то странный…

– На самом деле, – парировал Уилл, – я абсолютно нормальный. Адекватнее самого адекватного существа во вселенной. Но ты настолько сильно привык ко мне «ненормальному», что когда я – нормальный, тебе это кажется ненормальным.

Я аж рот раскрыла, уставившись косо на Уилла. У отца было примерно то же выражение на фейсе. Он некоторое время втыкал, а потом ёмко спросил:

– Чего?

Уилл закатил глаза, мысленно выслушав себя. Затем обречённо вздохнул:

– Ну, возможно, я надышался выхлопных газов.

Отец весело закивал:

– Скорее всего – да. Пошли, покурим…

***

На следующий день мы с Уиллом встретились в центре города. Мы впервые могли позволить себе быть парой в общественном месте. Обниматься, целоваться, разговаривать. Мы весь день гуляли по центру, забредали в магазины и кафе, играли в автоматах, отыскали тир и всех там обыграли, а под вечер наведались в кинотеатр. Этот день был прожит на одном дыхании. И стало совсем неважно – кто мы, что мы, сколько нам лет, в первый у меня раз или в сто первый. Когда любишь по-настоящему, всё становится не важно. Со мной Уилл был нежен во всём, даже его мысли были нежными. Я их не слышала, но понимала. Он целовал, обнимал и касался меня так, словно безмолвно рассказывал о потёмках своей жизни, обо всей пережитой боли, и я стала для него тем самым светом в конце туннеля. Казалось даже, что он любит меня сильнее, чем я его. Я возводила его на вершину мира, не уставала им восхищаться. Но и он боготворил меня. В своём безмолвном откровении он касался пальцами моего тела, целовал моё лицо, шею, плечи… Я растворялась в его губах, прикосновениях. Мы занимались любовью – как бы слащаво это не звучало, это было правдой. Это произошло либо в нужное время, либо в нужной обстановке – без нервов, мыслей, напряжённых графиков. Девушкам хочется чего-то особенного в первый раз, но в этот день я поняла, что главное делать это с особенным человеком – с ним всё будет правильно, при любых обстоятельствах. Ты это понимаешь, когда любишь, когда проживаешь дни возле кого-то на одном дыхании. В такие дни не существует ярлыков общества, сплетен, ненужных мыслей, морали и прочего. Вам просто хорошо вместе, и вы делаете то, что хотите делать вместе. Всё очень просто на самом деле…