Чтение онлайн

– Как всё запутанно, - резюмировал он. Потом вздохнул.
– Будем надеяться, что Кинг не выпутается.

– Ты в это веришь?

– Надеюсь. А что с Паркером-то?

– Ему провели операцию, вроде всё нормально. Но...Чейз? У него сердце остановилось в машине. Я вложила ему в руку свой кулон, провела повторную реанимацию, и он воскрес.

– Я думал, - Ник потемнел, - что твой кулон усиливает природные способности носителя.

– Да, я тоже так думала. Но, похоже, что я не знаю всех возможностей магии Лидии. Уилл мог не всё мне рассказать о кулоне, чтобы я пользовалась им. Я даже не знаю, почему вдруг мне пришло в голову, что кулон может и человеку помочь. Я просто подумала, что можно и попробовать.

Чейз вдумчиво закивал:

– Попытка - не пытка. Он выжил, и то - хорошо. Я и не понял, когда он пулю словил. Всё было нормально - я забрал Алекс и вывел её из отеля, а там же эвакуация началась и воцарилась паника. В этой суматохе я и потерял Люка из виду. Потом уже, когда тебя искал, мне сказали, что ты с Паркером уехала...

Я мыкнула, немного помолчав. Потом встряхнулась:

– У тебя есть деньги?

– Новое платье купить?
– съязвил Чейз.

– Кофе, - грустно буркнула я.

– Вот, - указал он на меня пальцем.
– Говорю же - ты не девушка.

Я засмеялась, а Ник поднялся со скамейки, направившись к автомату. Деньги были у него в кармане джинсов, он даже не спрашивал, какой кофе мне взять - он знает мои вкусы. Вскоре он вернулся ко мне с кофе для меня и себя. Сказал, что говорил с директором управления, они очень многое обсудили. Нам с Чейзом пообещали оплачиваемый отпуск и премию, будто это достойная плата тому, что мы, чуть было, не погибли пару десятков раз. Эти выплаты равны моему получению звания младшего лейтенанта - как подачка, мол, на тебе, за старания, иди с миром, дитя цветов. Директор сказал, что мы с Ником уже восстановлены в своих должностях, и пообещал, что в скором времени восстановит и Сабину, прировняв совершённое ею убийство к самозащите. Обещали в ближайшее время на официальной основе очистить имя Энтони Уокера и его дочери. Алекс, скорее всего, отправят на обучение в Центр и примут на работу Укуса. Тони этого не хотел, но что делать - управление, таким образом, контролирует всех нас. В ближайшее время всё вновь вернётся в привычную колею - я знаю, проходили. В управлении уже думают над тем, кого поставить на место Кинга, и вскоре это случится. Через пару лет никто и не вспомнит о Кинге, о том, какой скотиной он оказался, и снова удивятся, если ситуация повторится. Всё это - классика! Серые будни агента Укуса: сегодня ты в федеральном розыске, а завтра тебе выплачивают премию за проделанную работу и отправляют в отпуск в какую-нибудь солнечную точку мира, скорее всего, надеясь на то, что ты там схлопочешь солнечный удар и забудешь о недавних недоразумениях. Система не меняется, как и люди - вчера была коррупция, преступность и прочая грязь, и завтра она будет. Вот взяли мы, вычистили тот микрорайон - свернули всю банду, орудующую там. Но стал ли он чист? Не думаю. На место Волков, скорее всего, придут другие. Я и мои друзья - не Боги, и иногда эта мысль меня огорчает. Мы ничего не меняем, рождаясь, работая, умирая. Любим, ненавидим, общаемся с кем-то, сходимся и расходимся. День за днём проживаем давно устоявшийся бессмысленный круговорот событий. Рождаемся с одной единственной целью - замкнуть кольцо судьбы и обрести покой. Эта жизнь начинает казаться мне чертовски глупой. Неужели так и есть? Неужели, жизнь, и правда, глупая, зацикленная, не имеющая смысла штуковина?

***

– Кто к Люку Паркеру?

Не до конца открыв слипающиеся глаза, я инертно подняла руку. Только лишь когда смогла разлепить один глаз, вслед за ним подтянулся и второй, поняла, что уснула в приёмном покое больницы в неудобном маленьком кресле. Возле меня, в позе трёхлетнего ребёнка, которого сон застал врасплох, спит и хрюкает Чейз. Напротив меня парень криво пялиться на нас с Чейзом поочерёдно, а за окном уже рассвет. Хмуро посмотрев на напарника и проследив за его слюной, медленно капающей на пол, я махнула рукой да поднялась с кресла, разминая затёкшие мышцы.

– Я к Паркеру, - буркнула я, подбредя к медсестре.

– Идёмте, - кивнула она, поведя меня к палате.

– Как он?

– Нормально, - закивала медсестра.
– Даже слишком хорошо. Проснувшись, он сразу же спросил, где еда.

Я хохотнула, засмеявшись про себя.

– Впервые на моей практике повстречался человек, который любит больничную пищу. Или просто он очень хорошо играет восторг...

– Просто он... завсегдатаи больницы.

– Оу. Тогда вдвойне странно - постояльцы больниц терпеть не могут всё, что связанно с больницами.

– Ну, не знаю. Может, он просто очень голодный был?

– Может, конечно.

Девушка сопроводила меня к палате, пропустила вперёд, но и сама прошла следом. Я жалась, как школьница на выпускном, что было оценено усмешкой Паркера. Он жевал нечто непонятное - белое и без того жидкое да кем-то до него прожёванное.

– И как Вам каша?
– поинтересовалась медсестра, явно рассчитывая получить совсем не тот ответ, который получила.

– Потрясающе!
– восторженно заявил Люк.
– Эта каша определённо вкуснее той, которой меня кормили в пятьдесят шестой больнице. Как вы избавляетесь от комочков?
– всерьёз призадумался Люк.

– Ну, эм...
– девушка озадаченно потемнела, - миксером.

– Хороший метод, - воодушевлённо вздёрнул бровями Паркер.

Я поджала губы, смеясь про себя и поглядывая на медсестру. Она откашлялась, задумчиво пробубнив себе под нос:

– Может быть, стоит Вас на МРТ записать...

– Не надо, я полгода назад проходил, - отмахнулся Люк. Девушка на секунду зависла, изогнув брови.
– Психиатр там тоже был. А заключение писали два терапевта.

– Почему два?
– не поняла медсестра.

– Не знаю, видимо, первый сомневался в правильности своего диагноза.

– А какой был диагноз?

– Типа... всё нормально.

– А, ну тогда... его сомнения понятны, - сказала девушка. Мне всё сложнее было сдерживаться от смеха. А Люк, тем временем, уже покончил с кашей и, передавая тарелку сестре, спросил:

– А пудинг будет?

– Да, конечно. И компот.

– О, компот!
– вытаращив глаза, Люк радостно встряхнулся.
– А какой?

– Абрикосовый.

– Обожаю абрикосовый компот!
– выпалил Паркер.

– Кто бы сомневался...
– несколько обречённо буркнула девушка.

– А пудинг какой?
– прицепился Люк.

– Допустим, шоколадный.

– Обожаю!

– Нет, ванильный!
– уже назло, рыкнула медсестра.

– А этот ещё сильнее люблю, - отмахнулся Люк. Сестра сплюнула.
– Ну, что ж, - Люк артистично похлопал в ладоши.
– Я жду не дождусь шоколадного пудинга и абрикосового компота.

Девушка криво закивала, попятившись к двери. Я дождалась, когда дверь за ней закроется и, откашлявшись, спросила:

– Ты всерьёз так сильно любишь больничную пищу?

– Люблю, но не настолько. Просто она реагирует прикольно, - прыснул хакер. Я хохотнула, засмеявшись про себя. Тем временем, Люк приглядывался ко мне до тех пор, пока я это не заметила, слегка съёжившись.
– Ты ехала со мной в машине скорой помощи?

– С чего ты взял?

– Не знаю, - пожал он плечами.
– Было такое чувство, что ты рядом. Так ты была в машине?

– Да, - я виновато опустила лицо.
– Ведь ты в ней оказался из-за меня.

– Да не, - усмехнулся Паркер.

– Ты схлопотал пулю из-за меня.

– Причём тут ты-то?
– нахмурился Паркер.
– Я их постоянно ловлю. Настолько часто, что мне нравится больничная еда, - брякнул он. Я грустно хмыкнула. Хоть он и явно не шутил. Даже по тому, как он себя вёл, было видно, что он чувствует себя на больничной койке, как у себя дома. Он привык к больничной пище, к больничному режиму и правилам, к ситуации в целом - ко всем последствиям получения ранения, к боли, осложнениям каким-либо, шрамам. Эта ситуация для него была абсолютной нормой. Для него это было сравнимо с нашей ежедневной процедурой чистки зубов, например.
– Это ты сделала, - произнёс Люк с восхищением, что ли. Я не поняла, о чём он говорит, вопросительно нахмурившись.
– Провела повторную реанимацию, - пояснил он.