Чтение онлайн

— А сколь серебра они стоят? — попытался привязать к понятной системе ценностей варяг.

— За серебро не скажу. Много. Килограммов десять, или больше. А золота всего грамм пять-шесть.

— Дукат? — скривился норманн.

— Все относительно, — Игорь уже говорил, как с равным. — Еда, одежда дешевле, золото дорогое.

— А оружие? — вновь перевел на понятные материи слушатель.

— Оружие купить трудно. Только у таких, как Лазарь, бандитов. Ну, штук пять-шесть таких вот рыжих бумажек за простенький ствол.

— Понятно, — протянул варяг. — Высыпал на стол содержимое мешка и сноровисто разобрал бумажки. Споткнулся на Евро и долларах.

— Это ваши — варяжские, они же галльские, и норманнские, короче, для всей Европы, — ткнул Абрек в сложный узор. — А зеленые, как жаба, это доллары, заморские, из Америки. Место распространения весь мир. Евро дороже, — не дожидаясь новых вопросов объяснил он.

— Держи, — протянул варяг Абреку стопку бумажек. Даже разделенная пополам кучка вышла внушительных размеров. — Бери, твое.

Норманн сложил руки на груди: — Золото не отдам. Потому, как ежели не было иного уговора, трофей должен быть у каждого свой, так издавна повелось. А это, уже после выдуманное, бумажки — по-вашему разделил. Поровну.

Игорь задумался: "С одной стороны, вроде, как грабеж, а с другой? Это ведь не я их, а они меня в лес вывезли, и чья вина, что так все сложилось? Чего уж тут. Опять-таки, и на похороны деньги нужны.

Он спрятал деньги в карман: " С волками жить, по-волчьи выть. Вспомнив о погибшем приятеле, глянул на Владимира.

— Ты мне скажи, что за кольцо такое, и в чем смысл его? — не сумев подыскать слов, чтобы описать превращение, спросил он.

Однако варяг понял, и темнить не стал: — Сам не знаю. Кольцо мне отец отдал, перед смертью, а ему — дед его. Рассказывал, что испокон века оно в нашем роду. Откуда взялось, никто и не помнит. Так, вроде легенды, сказывали бабки, досталось оно кому-то из предков в давние времена, как трофей. Далеко тогда наши струги ходили, за море, что ныне Русским зовется, и по Средиземельному, туда, в страну черноголовых людей, и еще дальше. Жара там невыносимая, такая, что реки сохнут, и люди в два роста. Вот после того похода и появилось оно в нашем роду. Вроде, как амулет, но я и знать не знал, что может оно такое. Да я и сам сыну наказ давал, когда будет хоронить, с пальца снять. Как вышло, что в могиле оказалось, не знаю, может, забыл или выронил. Да только ведь и нет его, кольца-то? — варяг покрутил ладонью. — Или есть? — он озадаченно пощупал палец. — Не понять.

Он отвлекся и принялся за осмотр добычи. Нацепил на шею блестящую, в палец толщиной цепь, натянул пару колец, примерил золотые часы Лазаря.

— Ты, вот, что, — Игорь покосился в сторону. — Сними пока. Неровен час, дружинники его заявятся, признают, не отпереться.

— И что? — удивился воин. — Налетят, сразимся. Будет воля Одина, победим, нет, знать, так и быть.

— Можно, конечно, — не стал спорить Абрек. — Только есть у меня план, который позволит нам с ними чужими руками справиться, или хотя бы поможет.

Варяг с готовностью стянул побрякушки, уселся удобнее, баюкая в руках ствол, с которым, похоже, решил не расставаться, и приготовился слушать.

Рассказ вышел коротким, однако главное гость из прошлого уловил.

— В таких случаях не в крепости сидеть нужно, а идти навстречу врагу, — заключил он, исходя, видимо, из собственного опыта. — Ждать последнее дело.

Деятельный характер взял свое. Он сложил в поданную Абреком сумку барахло, сверху уместил глянувшийся ему туристский топорик и вопросительно взглянул на хозяина.

Игорь задумчиво стоял посреди комнаты. Уходить в неизвестность не грело, но и дожидаться, когда подчиненные криминального папы хватятся своего предводителя, — тоже.

— Ладно, — решительно произнес Абрек. — Поехали к тебе, — он досадливо поморщился, — в смысле, к Вовке. Посмотри там, в карманах, ключ от дома был. Не потерял?

Викинг вынул на свет плоский ключ с глубокими бороздками: — Этот?

Игорь присмотрелся и кивнул. Собирался он куда медленнее спутника. Проверил документы. Упаковал в свежий целлофан стволы. Для порядка набросал покаянную бумагу о найденном огнестреле и взрывоопасном предмете, похожем на противотанковую мину. В конце заявления не забыл проставить сегодняшнее число. Бумажка — тьфу, и поверить, конечно, не поверят, но и хранение предъявить тоже не сумеют.

Вышли на солнечную улицу и замерли. В прохладном октябрьском воздухе явно пахло грозой.

— К чему бы это? — удивился Абрек. — Тут впору снегопад ожидать, а погода, словно май на дворе.

Варяг, которого больше занимали окружающие их предметы быта, лишь молча кивнул.

К Вовкиному дому вышли, срезав полквартала. Скользнули через отверстие в худом заборе, миновали трансформаторную будку и вынырнули совсем рядом от покосившейся двухэтажки сталинской постройки, где с незапамятных времен жила Вовкина семья.

Родители, которых достал городской быт, вышли на пенсию и переехали доживать век в родную деревню, куда-то под Тулой, а сам Кубик заглядывал домой изредка, в промежутках между сборами и соревнованиями.

Чужая квартира встретила тишиной, легким запахом пыли и тиканьем старинного, размером с хороший горшок, будильника.

Варяг огляделся и вдруг, словно вспомнив что-то, шагнул в коридор.

— Что находится вот за той дверью? — кивнул он на плотно закрытую створку. И сам же ответил: — Там стоит такая же штука, как у тебя. В углу белый холодный ящик, а вот здесь из трубы капает вода, — он заглянул в кухню и уставился на Абрека: — Выходит, и его память сохранилась. Немного, но есть. Наверное, потому я сумел приспособиться к новому миру почти безболезненно.

Он ходил по пустым комнатам, временами останавливался, брал в руки мелкие безделушки, разглядывал их, клал обратно. Сосредоточенное, почти безжизненное лицо вдруг расплылось в доброй, по-детски беззащитной улыбке. — Игорь, — впервые с момента вселения в тело нового существа обратился он к товарищу по имени:

— А ты помнишь, как мы в шкаф ножик метали? — указал Кубик в треугольные щербины на потемневшем лаке старого серванта. — Мать меня тогда сеткой выдрала, — сообщил он давно известный Абреку факт. "Еще бы он этого не помнил. После разбора полетов ему месяц запрещали ходить к Вовке".

— Слушай. А я ведь почти все вспомнил, но в тоже время помню и стрелу, которую выпустил щербатый росс. Дружинник выскочил из-за щита, с уже натянутой тетивой, уклониться было невозможно. И хруст, когда она вонзилась в тело, и боль, которая жгла нутро, все помню. И поход на Царьград тоже. Славную мы тогда добычу взяли.

Он опустился на стул: — Так кто я теперь? — Иргвард Харикен, или Вовка Кубик? Все перемешалось, — язык его вдруг начал заплетаться. Поднял глаза на замершего в ожидании приятеля: — В голове словно костер. Горит. Жарко, — он сжал виски и тихо застонал. — Не могу. Больно.