Кольцо викинга
Шрифт:
— Вы его услышите?
— Мы — нет, а она, — профессор кивнул в сторону Машины времени, — да. Как только ты наденешь на руку «объекту» наш браслет, он тут же попадет в зону действия высокочастотного излучения, которое генерирует Машина времени.
— Кто попадет? Браслет или «объект»?
Профессор дернул черными усиками:
— «Объект», разумеется. Циркониевый браслет действует как ретранслятор. Он набросит «высокочастотное поле» на твоего подопечного, как набрасывают сеть. По образовавшемуся высокочастотному порталу мы «высосем» у объекта сознание и переместим его в голову носителя, который живет в нашем времени.
Егор улыбнулся.
— Что мне в вас всегда нравилось, проф, так это ваша способность объяснять сложные вещи простым языком. Ну хорошо. А кто будет носителем?
— Это секретная информация, — вмешался в разговор Ребус.
— Выбор носителя произойдет спонтанно, — сказал профессор Терехов.
— Профессор! — осадил его Ребус.
И снова Егор и Терехов пропустили его окрик мимо ушей. Егор нахмурился и раздумчиво проговорил:
— То есть вы даже не будете знать, в чье тело вселится «объект» после перемещения?
— Мы надеемся запеленговать его с помощью Квантового навигатора, — заявил профессор.
— Но…
— Довольно! — гневно прервал Ребус, и лысина его слегка побагровела. — Хватит болтовни! Приступайте к делу, Борис Алексеевич. Сколько времени это займет?
Терехов посмотрел на него спокойным взглядом и ответил:
— Немного. Думаю, мы уложимся в час.
— Отлично. — Гневные морщинки на лбу и щеках Ребуса слегка разгладились. Он повернулся к охранникам, застывшим у двери, и распорядился: — Заблокируйте лабораторию и никого не впускайте без моего приказа. Если со мной что-то случится — убейте их.
Егор и профессор Терехов переглянулись.
— Вижу, вы уделяете слишком много внимания проблемам личной безопасности, — насмешливо заметил Терехов.
Ребус пристально взглянул на него и проговорил:
— Моя жизнь — это все, что у меня есть, профессор. А теперь — приступайте.
Борис Алексеевич кивнул и перевел взгляд на Егора.
— Ну что, дружок, готов принять ванну?
— Всегда готов, — ответил Егор и, стягивая куртку, зашагал к Машине времени.
Раздевшись, Егор встал перед пластиковой ванной, наполненной маслянистой жидкостью.
— Держи!
Профессор вручил ему маску, похожую на респиратор с очками и наушниками. Егор натянул маску на лицо, после чего осторожно улегся в ванну, погрузившись в жидкость с головой. Маслянистая жидкость обволокла его тело, создавая ощущение пребывания в невесомости.
Профессор Терехов опустил прозрачную крышку ванны.
Сквозь крышку Егор видел циферблат лампового приемника «Рассвет», присоединенного к пульту управления. Стрелки на циферблате начали вращаться в обратную сторону. Стенки и крышка ванны стали темнеть. Через несколько секунд они стали непроницаемо-черными. Волчок погрузился в полную темноту. Спустя еще какое-то время он перестал ощущать пространство и время. Перемещение началось.
5
Песня доносилась из дорогого ресторана, расположенного на живописном берегу реки. Молодой художник, стоявший на противоположном берегу, опустил кисть и заслушался.
Wenn im Felde blitzen Bomben und Granaten, Weinen die M"adchen Um ihre Soldaten [4] .3
4
Через минуту он заставил себя встряхнуться и сосредоточиться. Собор Фрауенкирхе оказался крепким орешком. Молодому человеку никак не удавалось перенести на холст ощущение готовности к полету и в то же время прочной основательности, которое навевали на него две готические башни, устремленные в небо.
— Хорошая работа, — произнес у него за спиной спокойный мужской голос.
Молодой человек обернулся и увидел высокого, широкоплечего господина в твидовом костюме и широкополой фетровой шляпе. Художник окинул фигуру незнакомца суровым взглядом и сказал:
— Вам правда нравится?
Незнакомец кивнул:
— Да. У этой картины есть свой характер. А у вас — своя манера.
Молодой человек усмехнулся:
— Вы не видели других моих работ и не можете об этом судить.
— Вы правы. Но эта картина мне определенно нравится. — Мужчина сунул руку в карман пиджака и достал бумажник. — Сколько вы за нее хотите?
Глаза молодого человека блеснули голодным блеском.
— Двадцать марок, — выпалил он.
Мужчина отсчитал двадцать марок и протянул их художнику. Когда художник забирал деньги, рука у него слегка подрагивала. Парень явно волновался.
— И много у вас таких работ? — поинтересовался незнакомец.
— Достаточно для хорошей экспозиции, — ответил парень.
— В таком случае… — Мужчина снял перчатки и протянул молодому художнику правую руку. — Георг Вольф. Это мое имя. А сам я — коммерсант.
Молодой человек пожал руку и представился:
— Адольф Гитлер.
— Гитлер? Звонкая фамилия. Вы австриец?
Художник покачал головой:
— Нет. Не австриец и не еврей. Я немец.
Господин Вольф (а вернее — Егор Волков, разум которого безраздельно властвовал над телом господина Вольфа, сделав его своим носителем) чуть прищурил темные глаза и сказал:
— Судя по всему, вам не часто удается продать картину, верно?
— С чего вы взяли?
Егор окинул фигуру парня взглядом:
— Вас не назовешь богатым человеком.
Гитлер усмехнулся, не размыкая губ, как делают люди, стесняющиеся плохих зубов.
— Не нужно быть сыщиком, чтобы это понять.
— А я и не претендую на проницательность Пинкертона, — миролюбиво проговорил Егор. — Послушайте, Адольф, что, если я вас приглашу куда-нибудь на чашку чая? Тут неподалеку есть отличная кондитерская, где продают потрясающие штоллены.
Молодой художник выслушал предложение с недоверчивым видом.
— Для чего вам это? — хмуро спросил он.
— Просто хочу вас угостить.
— Да, но с какой целью?
— Подразумеваете меркантильный интерес? Что ж, он у меня имеется. Мне нравится ваша манера, Адольф. И как знать — возможно, я сумею сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Так как насчет штолленов?
Еще пару секунд молодой художник молчал, а потом сказал:
— Я бы предпочел порцию баварских колбасок или айсбан с капустой.