Чтение онлайн

По некоторым признакам Гуров уже успел составить для себя представление об этой организации. Скорее всего, дела ее шли далеко не блестяще – это было видно уже из того, какие суммы платил фонд за аренду помещений и операционные расходы – они были одними из самых низких в Москве. Видимо, Васильков в своей деятельности больше полагался на заступничество нечистой силы, чем на силу денег. Впрочем, и деятельность эта была не до конца Гурову понятна – о влиянии фонда Василькова на политической или какой-либо другой арене практически нигде не упоминалось.

В действительности все оказалось гораздо хуже, чем Гуров мог себе представить. Когда он наконец добрался до дверей офиса Василькова, неожиданно выяснилось, что от загадочной организации ничего не осталось, кроме блестящей голубой таблички, на которой строгими золотыми буквами значилось: «Всероссийский фонд экологии и этнографии – Форум XXI». Неразговорчивые работяги выносили из помещений мебель и потрепанную оргтехнику. На полу валялись окурки и смятые документы с лиловыми печатями. Что происходит, никто внятно объяснить не мог.

Наконец после долгих уговоров молодой человек, руководивший рабочими, любезно согласился ответить на вопросы. Вообще-то, ему лично было на все наплевать, и его задача – всего лишь освободить помещение, но вроде бы он слышал, что интересующий Гурова фонд капитально прогорел, наделал долгов по аренде и вообще чего-то там начудил, и теперь ему кранты – окончательно и бесповоротно, а Гуров ищет вчерашний день.

Гуров и сам уже склонялся к этой мысли. Правда, он придерживался мнения, что фонд здесь ни при чем, а начудил в основном сам Васильков, но вряд ли его версия заинтересовала бы рабочих – они и не слышали такой фамилии.

Гуров попытался разузнать о судьбе Василькова в администрации офисного центра, но там ничего конкретного сообщить не смогли или не захотели. Единственная информация, которую удалось выудить, коренным образом расходилась с мнением бригадира работяг – оказалось, что никаких долгов за «Форумом» не числится. Фонд самораспустился, предварительно покрыв все свои задолженности.

Это вселило в Гурова некоторые надежды. Он подумал, что у него еще есть шанс увидеть господина Василькова живым. Вряд ли человек, которому грозит смертельная опасность, стал бы столь щепетильно разбираться со своими долгами. Однако такая предусмотрительность давала понять, что на скорое свидание Гурову рассчитывать не стоит. Скорее всего, Васильков был уже где-то далеко. Его домашний телефон упорно молчал, а номера сотового Гуров не знал.

Для очистки совести он все-таки съездил на Покровку – по единственному домашнему адресу Василькова, который был ему известен, но, как и предполагалось, там его ожидала наглухо запертая дверь. Расспросы соседей ни к чему не привели – о судьбе Василькова никто из них осведомлен не был.

Гуров вышел на улицу и, заглянув в ближайший киоск, ткнул наугад пальцем в витрину с сигаретами. Продавец подал ему «Мальборо». Гуров остановился на краю тротуара и выкурил две сигареты подряд, почти не заметив вкуса. Как правило, Гуров не курил, и тот, кто хорошо его знал, без раздумий мог бы сейчас сказать, что Гуров столкнулся с очень серьезной проблемой.

В самом деле, круг замкнулся. Гуров старательно проделал весь путь и в результате оказался там, откуда вышел. Причем приобретений на этом пути было гораздо меньше, чем потерь. Впору было не то что закурить, а вообще опустить руки. Может быть, впервые Гуров ощутил, как ему сейчас не хватает всей мощи отлаженной милицейской машины. Он не слишком-то задумывался об этом, когда любой рычаг был у него, что называется, под рукой и он в любую минуту мог воспользоваться информацией, людскими ресурсами и прочим. Действовать на свой страх и риск было совсем не так удобно и увлекательно, как могло показаться со стороны. Откровенно говоря, Гуров чувствовал себя сейчас абсолютно беспомощным, как человек, у которого связаны руки.

Он не то чтобы не доверял тем людям, которые вели следствие, – вполне возможно, что рано или поздно они установят истину, но находиться в стороне, когда друг попал в беду, Гуров не мог просто физически. И с тем, что его отказывались «принимать в игру», Гуров смириться никак не хотел. В этом не было ни логики, ни здравого смысла – правила устанавливала какая-то непонятная злая сила, действующая за кулисами. Внешне все выглядело более чем солидно, но генеральная прокуратура в этом деле, считал Гуров, – это все равно что стрельба по воробьям из пушки. Тот, кто все это организовал, похоже, именно на то и рассчитывал. Но у этого неизвестного имелось могущество, недоступное Гурову, – вероятно, даже брошенный вскользь намек воспринимался на том уровне как приказ.

У Гурова же не было никакой реальной силы. Даже помощников не было – всерьез рассчитывать на загнанного в угол, избитого Крячко не стоило. Ему могли, конечно, помочь многочисленные товарищи, но только неофициальным образом и от случая к случаю. У работников МВД самодеятельность никогда не вызывала энтузиазма. Значит, нужно крутиться самому.

Гуров повернулся и возвратился в подъезд дома. Рядом с Васильковым жила симпатичная молодая женщина, которая показалась Гурову довольно сообразительной особой. Подумав, он решил, что есть смысл попросить ее об одолжении. Правда, в первый момент его смутил некий избыток богемности в ее облике и чересчур сонный взгляд в середине дня, но тем не менее из всех соседей эта девушка представлялась наиболее надежной – остальные были слишком осторожны и недоверчивы.

Увидев Гурова на пороге во второй раз, богемная девушка не удивилась, но на ее симпатичном личике образовалась усталая гримаска, которую она даже не попыталась скрыть.

– Извините, что надоедаю, – сказал Гуров. – Но мне в голову пришла одна интересная мысль…

– Хорошая мысля приходит опосля, – заключила девушка, без стеснения рассматривая Гурова. – Или вот еще – русский мужик задним умом крепок…

– Вы неплохо подкованы, – заметил Гуров. – Наверное, филологическое образование?

– Что-то вроде, – небрежно сказала девушка. – Так что у вас за мысль? Если что-нибудь насчет вечера, то предупреждаю – все вечера у меня заняты! – Взгляд у нее уже прояснился, и она совсем не казалась заспанной.

– Не сомневаюсь, – ответил Гуров. – Но это не то, что вы подумали… А у вас на языке, наверное, уже вертелось «седина в бороду – бес в ребро»?

– Было маленько, – согласилась девушка. – Но раз я ошиблась, пожалуй, стоит пригласить вас в квартиру? Только покажите свои документы. Я, конечно, верю, что вы милиционер, но не настолько, чтобы без документа пускать вас в свой дом.

Гуров протянул ей удостоверение, похвалив за предусмотрительность. Девушка, нахмурив брови, долго читала лаконичные строки документа, а потом решительно мотнула головой.

– Заваливайте, старший оперуполномоченный Гуров! – разрешила она. – Меня Надеждой зовут. Поэтому сразу предупреждаю – никаких особых надежд не питайте! А то у мужиков это обычный прием – ах, вы моя надежда!.. С вами я увидел свет в конце туннеля!.. И прочая белиберда…

– Действительно, белиберда, – согласился Гуров. – Но я вас тоже хочу предупредить – я никакого света в конце туннеля не вижу, пробиваюсь на ощупь. Поэтому приходится, хочешь не хочешь, питать некоторые надежды.