Колдовская магия
Шрифт:
Глаза Катлы наполнились слезами.
— Я потеряла руку, па? Скажи мне быстро…
Аран встал рядом с ней на колени и принялся снимать бинты с осторожностью, странной для такого огромного, могучего мужчины.
По мере того как он разматывал материю, Катла с все большим волнением рассматривала руку. Потом почувствовала пальцы, непослушные и ноющие, но все-таки пальцы. Когда же последняя тряпица упала на палубу, открылось отвратительное зрелище: рука и запястье страшно раздулись, кожа была розовой и блестящей там, где не почернела и не обуглилась. А прежде длинные, тонкие, крепкие пальцы теперь слиплись в одну бесформенную, красную массу обгорелой плоти.
Катла ахнула. Такое явно не могло принадлежать ее телу! Неужели это ее пальцы, или, может быть, зрение сыграло с ней злую шутку? Она моргнула и снова посмотрела, моргнула и посмотрела…
— Что со мной случилось?!
— Тебя пытались сжечь, милая моя. Даже сейчас я не могу сказать точно почему — за то, что залезла на Скалу, или за другую ерунду…
Для Арана окончание Собрания потерялось в смутном тумане, наполненном яростью и болью. Он мог вспомнить только свою дочь, стоящую перед королем, ничем не обоснованное высокомерие истрийцев и их ликование при объявлении о предстоящей страшной казни.
Катла нахмурилась:
— Я помню, как забралась на Скалу…
При одной только мысли об этом ее рука принялась зудеть и вздрагивать. Девушка отогнала смутный образ, решив не раздумывать больше о своем жутком ранении. Она видела и похуже, говорила себе Катла, вспоминая кошмарный несчастный случай с молодым Бородой в кузнице прошлым летом. Его кожа тоже вся слиплась, но потом он поправился. Можно сказать, что поправился…
— Я обрезал твои волосы за это, — напомнил Аран, проводя ладонью по ее макушке.
— Я снова на нее забралась, па, как раз перед тем, как они меня поймали…
Теперь все вернулось к ней, она вспомнила последовательность событий: побег с Собрания после того, как Эрно поцеловал ее. «Нет, — поправила она сама себя строго, — после того как ты сама поцеловала Эрно — амулет там, не амулет, но так оно на самом деле и было». Восхождение на Замок Сура, ощущение мощи скалы, ревущее в жилах. Южанка, шокирующе нагая, неловко бежит между павильонами, и кинжал — ее, Катлы, кинжал, один из лучших в своем роде — отличный рисунок на лезвии, говорящий о своем создателе лучше всякого клейма, — весь в крови…
Катла огляделась вокруг. Увидела Халли и Фента за спиной отца, они облегченно улыбались. За ними Гар и Морт, Котил Горсон, и Хэм, рулевой. Обернувшись к корме, девушка разглядела группу из дюжины гребцов, играющих в кости. И, хотя там виднелось несколько белобрысых голов, склонившихся над столом с костями, ни одна не была такой светлой, как у Эрно…
— Где Эрно, па? И девушка?
— Какая еще девушка? — резко спросил Аран.
— Эрно помогал мне сбежать, чтобы сорвать брак с Финном Ларсоном, — просто ответила она и заметила, как помрачнело лицо отца. — Внизу, на берегу, мы обнаружили какую-то истрийку, нуждавшуюся в помощи. Кто-то напал на нее, как она сказала, и ей показалось, что она убила того человека. Я уговорила Эрно спасти ее, увезти на лодке, потому что женщина боялась, что ее сожгут за убийство. — Брови девушки сошлись на переносице, потом она ухмыльнулась — диковато, по-волчьи, на минуту став прежней Катлой. — Но ведь они попытались сжечь меня, так? Я теперь кое-что припоминаю. Меня поймали стражники, на Собрании появился истриец, весь в крови… каков лжец! Потом огонь, и все такое… но что случилось с Эрно и Тором?
— Об Эрно я ничего не знаю. А Тор…
Аран опустил голову. Ему предстояла нелегкая задача — рассказать Элле Стенсен, как ее любимый, хоть и своенравный сынок пострадал за его дочь.
В разговор вмешался Халли. Стиснутые зубы, мрачные глаза… Он стал, по мнению Катлы, лет на десять старше, с тех пор как они оставили дом.
— Тор погиб в бою, пытаясь спасти тебя от истрийцев.
Полуобраз блондина с наконечником копья, непристойно высунувшимся из груди, на мгновение промелькнул в голове девушки. Катла закрыла глаза.
Тор Лесон погиб, чтобы спасти ее от костра. Такой зверь — кто бы мог подумать? И тотчас она устыдилась своего предвзятого суждения.
«Из зверей получаются неплохие герои, при соответствующих обстоятельствах, — подумала она. — Это была храбрая смерть, и я послужила причиной. Я воздам Суру, как только мы вернемся домой, на земли клана Камнепада, и помолюсь, чтобы душа Тора добралась до Обители Храбрецов».
Но примут ли того, кто умер на твердой земле, в морском Зале Сура на пиру героев? Или его душа пронесется по каменным венам мира в самое сердце Священной Горы, где бы она ни была? Сложность подобных вопросов никогда раньше не занимала Катлу: смерть на поле боя никогда еще не затрагивала ее семью. Все знали, что когда умрут, то станут единым целым с землей и морем, глиной, из которой Сур вылепит новое тело. Но вот умерших на поле боя или в море Он оставлял себе, окружая себя моряками и солдатами, которые понадобятся в великой битве конца света, когда Сур с дружественными божествами — Снежным Волком и Медведицей — станет бороться с мировыми чудовищами — Драконом Вена, Огненной Кошкой и Змеем.
Раньше все это казалось просто развлекательными историями, приукрашенными различными деталями и приправленными отличными шутками и афоризмами. Сказки для детей, чтобы выучивать их наизусть и выдумывать вариации на данную тему… Песни для путешествующих бардов, чтобы веселить народ на Великом Пиру. Теперь Катла осознала, что так создавался скелет жизни и смерти, подобный фижмам, которые женщины использовали, чтобы делать пышными свои юбки, — рамки, которые не дают мирозданию развалиться на части, сползти в хаос разрозненных образов…
— Мне жаль, — мягко проговорила девушка. — Надеюсь, Эрно благополучно скрылся с той несчастной женщиной…
Аран покачал головой.
— Хочется верить, что он взял один из их кораблей, — мрачно сказал он. — Хотя я бы не поручился за жизнь Эрно, если его поймают на украденном корабле с нагой истрийкой.
— О, она была вовсе не нагая! — Несмотря ни на что, Катла расхохоталась. Откинув руку отца, она сжала зубы и приняла сидячее положение, облокотившись на низкий планшир. — Я отдала ей свое свадебное платье.
Фент фыркнул:
— Наверное, ей оно подошло гораздо лучше, чем тебе, сестра-троллиха!
Прежде чем Катла успела подумать, что ей это повредит гораздо больше, чем брату, она выбросила здоровую руку вперед и нанесла Фенту хороший удар по почкам. Ее тут же обдало жаром. Но девушка удовлетворилась видом сложившегося пополам брата, даже если его реакцию вызвало удивление, а не боль.
— О!
— Никогда не зли спящего тролля или только что проснувшегося…
В течение следующих часов Катла целенаправленно исследовала собственные увечья.
Там, где не было шали, обувь хоть как-то защитила ступни и ноги от воздействия огня. Но все равно девушка обнаружила красные, воспаленные пятна ожогов на поверхности своего тела.
Кроме распухшей кисти, правая рука потеряла верхний слой кожи от локтя до плеча, но Катла всегда поправлялась очень быстро, и новая кожа уже начала нарастать. Вся конечность одеревенела и мучительно болела, будто ущерб был гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Даже прикосновение свежих бинтов заставляло девушку вскрикивать — кроме одного места на плече, где кожа на бицепсе сохранилась чистой и нетронутой и не болела даже от легкого удара.