Чтение онлайн

Кристалл выкопали родители, не сдержав громких радостных восклицаний при виде чистоты и размера находки. Это был действительно ценный камень. Они все еще верили в старую магию, в то, что такие камни служили каналами для силы земли, давно стершейся из памяти народа и бездействовавшей больше двух сотен лет.

Прошлое уже не так ясно вставало перед ней, но тот день остался с Фезак навсегда. Они возвращались с Собрания горных племен, праздновавших победу над истрийским лордом и его солдатами, которые пытались обратить их в рабство. Все захватчики теперь валялись мертвые под камнями, обрушенными женщинами клана, когда мужчины подвели ничего не подозревающего врага под опасные утесы.

Кочевники не поощряли подобную жестокость, да и не верили в возможность обращения в рабство одних людей другими, и присоединились к празднованию просто так. И все же на следующий день Фезак с родителями и другими кочевниками направлялась к горам с тревожным сердцем.

Появление кристалла никак не успокоило ее предчувствия, что за следующим перевалом их ожидает несчастье. И действительно, они встретили войско истрийцев тем же вечером. Солдаты врага нашли тела своих изуродованных товарищей и услышали сказки, будто кочевники вызвали камнепад магией. Обоих ее родителей убили, как и еще семерых мужчин. Выживших женщин изнасиловали. Результатом одного из надругательств стала ее дочь Алисия. Фезак не любила южан.

Положив ладони на кристалл, пожилая женщина почувствована, как его мощь пульсирует в ней: слабое покалывание в пальцах и на запястьях, онемение рук. Она привыкла к этому ощущению, к вырабатываемой камнем энергии — достаточной для излечения мигрени, снятия боли от синяка или раны. Ясновидение, однако, всегда было за пределом возможностей камня. Поэтому Фезак с некоторой долей удивления ощутила, как кристалл овладевает ею, словно проходит через нее, ищет выход своей мощи. По костлявым рукам начали пробегать волны тепла.

Она почувствовала, как они достигли груди, шеи, дотянулись до костей черепа, где взорвались белым ослепительным светом, обожгли глаза изнутри. Старая женщина увидела хаотическую картину: дерущиеся лошади, чьи копыта разбивают землю в клубящееся облако черной пыли, искривленное от ужаса лицо мужчины, совсем еще мальчишки, его темные глаза, расширившиеся в панике… и еще что-то — знание, ужас. Другой мужчина, больше и старше первого, с угрожающим видом дотрагивается до его плеча и заносит плетку для удара. Остальные наездники несутся вскачь — мимо, мимо… Когда пыль улеглась, старуха поискала темноглазого парня снова, но безуспешно. Человек с плеткой лежал на земле, затоптанный собственным конем.

Фезак наклонила камень, чтобы разглядеть все в подробностях, но картинка тут же поблекла и изменилась, затем наступила темнота, и старуха почувствовала запах крови.

Кочевница взвизгнула и убрала ладони с кристалла.

— Тебе не следует прикасаться к камню, — с непривычной суровостью предупредила она внука.

Ее голос дрожал — и не только голос. Фезак взяла шерстяное одеяло с полки, где хранила постельные принадлежности днем, осторожно закутала в него кристалл, подняла свою ношу и тяжело спустилась по ступенькам фургончика.

Добравшись до жилища дочери, она позвала ее по имени:

— Алисия!

В фургоне послышались возня, приглушенные голоса, шуршание ткани. Затем последовал звук шагов, дверь открылась на половину ладони. Дочь высунула наружу голову. Голые плечи открывала поспешно накинутая на тело простыня, щеки пылали, волосы взъерошены…

— Мама?

Фезак заметила состояние Алисии, внезапную напряженную тишину в фургончике и тонко улыбнулась.

— Думаешь, я осужу твой выбор, дочка, что выглядишь такой виноватой? — мягко спросила она, руки и плечи опустились под тяжестью камня.

— Возможно. Он не из наших.

— Кто он, я знаю прекрасно.

Обе замолчали. Потом Фезак застонала:

— Дочка, неужто ты оставишь меня стоять тут с этой штуковиной?

Покрепче замотав простыню на груди, Алисия прошлепала босыми ногами по ступенькам и осторожно приняла кристалл из рук матери. Простыня тянулась за ней как шлейф, когда молодая женщина сопровождала мать внутрь фургончика, туда, где стоял низенький обеденный столик.

— Кристалл заработал. Внезапно. Без предупреждения. Фало использовал его, когда проводил сеансы ясновидения. Потом я тоже заглянула внутрь. И испытала шок — правда, Алисия… Не думаю, что снова переживу такое — не важно, истинным или ложным было видение. Лучше послушаю твое мнение.

С величайшей осторожностью Фезак развернула кристалл. Он все еще сиял, даже без участия человека. Грани кристалла сохраняли молочный цвет — остатки предыдущей картинки. Лицо Алисии вытянулось.

— Я еще никогда не видела его таким. Кажется, мне не хотелось бы иметь с ним ничего общего. В любом случае, — она сложила руки, отвернувшись, — я не уверена, что владею этим искусством.

— Моя мать, ее сестра, бабушка, прабабушка — все владели искусством. Говорят, Арния Небесный Жаворонок могла видеть оба континента с помощью кристалла гораздо меньшего, чем этот.

— Сказки, мама! Такая магия веками не использовалась.

— Что-то меняется. Пожалуйста, посмотри. Ради меня, Алисия.

Со вздохом Алисия подвернула простыню и уселась у стола по-турецки. В маленьком круглом окошечке в задней стене фургончика качнулись занавески, и Фезак на мгновение увидела белое лицо и поразительно бледные волосы, прежде чем фигура исчезла. Алисия тоже уставилась на окошечко. Потом поспешно отвернулась, когда внимание матери переключилось на нее. С отсутствующим видом женщина взялась обеими руками за кристалл.

И тут же выражение ее лица изменилось. Глаза расширились. Кровь отхлынула от щек, она задрожала.

Когда Алисия отняла ладони от кристалла, все тело ее тряслось, как в лихорадке.

— Мы должны уехать! Должны упаковаться и уехать, мам. Сейчас же, как можно быстрее!

Фезак Певчая Звезда подарила дочери вымученную улыбку:

— Ты видела то же, что и я. Убийства, кровь и пламя. Древние возрождаются, дочка. Я чувствую это. Магия возвращается и несет с собой смерть.

— Что ты сделал?

Слишком изумленная, чтобы что-то предпринимать, Катла рухнула на скамью. Будто ее колени осознали шок от заявления отца раньше всех остальных частей тела и прореагировали соответственно.

— Финн Ларсон — хороший мужчина. К тому же богатый.

Кровь отхлынула с лица Катлы. Глаза стали черными и пустыми, словно проруби во льду.

— Но он старик, — беспомощно произнесла девушка.

Аран возразил:

— Он на несколько лет младше меня.