Чтение онлайн

– Ты есть хочешь? – фальшиво удивился Артем. Он решил сыграть на том, что девушки обычно любят изображать из себя эфирные создания, питающиеся воздухом, но Юля была не такой. Она нисколько не стеснялась своего здорового аппетита.

– Ну ты прикололся. Сам че, в топку че-нибудь бросить не хошь?

– Нет пока, – пробормотал Артем. До него стало доходить, что девушку придется содержать, а к этому он был не готов. Ему самому денег не хватало. В конторе, где он подвизался оператором базы данных, платили мало, но зато стабильно и требовали по минимуму. Можно было опаздывать, уходить раньше, зависать в социальных сетях, и никто за безделье на вид не ставил, словом, работа – не бей лежачего.

Артем знал пары, где мужчина обеспечивал семью, и думал, что у него тоже когда-нибудь будет так же. Но это потом, в будущем. Он так же знал пары, где оба работали и зарабатывали одинаково. Ему такой вариант нравился больше, и он рассчитывал, что Юля по умолчанию разделит с ним его взгляды на совместную жизнь. Надо с ней ненавязчиво обсудить эту тему, запоздало подумал Артем.

– А чего бы ты хотела? – издалека начал он.

– Ну… пиццу, например. Или суши. А лучше шашлык. Слышь, давай закажем чего-нибудь, а то кишки в гармошку сворачиваются.

Юля полезла в Интернет и живо нашла номера телефонов пиццерий. Артем не успел рта раскрыть, как она уже позвонила по одному из них и продиктовала заказ.

– Слышь, номер хаты какой? – спросила она у Артема.

– Двадцать шесть, – признался он, с ужасом прикидывая, как расплачиваться с курьером. У него были кое-какие деньги, но вот так их растранжирить Артему представлялось кощунством. Ведь это его рубли, кровно заработанные! Он ради них, превозмогая себя, каждое утро поднимается с постели, едет через весь город и до вечера торчит в душной комнатенке. И это все для того, чтобы какая-то дура пустила их на ветер? Никогда! Артем метнул на подругу испепеляющий взгляд. Ему хотелось сказать «нет» – потребовать, чтобы Юля, наконец, вспомнила, кто она такая, и оставила бы свои барские замашки. Права мама, ох права! Девка без царя в голове. Глухая провинция!

Артем все-таки был воспитан строгой, интеллигентной мамой, не допускающей повышенных тонов, поэтому высказать свои претензии у него получилось неубедительно.

– Юля, может, все-таки сами что-нибудь приготовим?

– Ну, иди готовь, кулинар, – насмешливо произнесла она.

– Все равно уже ты еду заказала, – парировал Артем. Он никак не ожидал такого поворота – ведь готовить должна женщина!

– Вот, доперло!

В семь часов приходила с работы Полина Тимофеевна и портила им настроение уже одним своим присутствием. «Ну вот, опять приперлась старая карга и будет кривить рожу по любому поводу и без него», – думала Юля. «Мама пришла, как не вовремя! Зато, может, принесла что-нибудь вкусненькое?» – думал Артем и спешил ей навстречу, чтобы заглянуть в сумки.

– Она еще здесь? – вопросительно смотрела на сына Полина Тимофеевна, пока тот доставал со дна сумки глазированный сырок. К неудовольствию женщины, под вешалкой оставались валяться вульгарные босоножки на платформе.

– Да, она в комнате. Что у нас на ужин?

– Ничего! Видишь, я только пришла. А твоя девица могла бы что-нибудь приготовить, раз дома сидит.

– Мам, ну ты же знаешь, что лучше тебя никто не готовит, – подольстился Артем. Он давно умело играл на слабостях матери.

У Полины Тимофеевны было лишь две отрады – сын Темочка, которого она с детства холила и лелеяла, за что тот, по ее мнению, по гроб жизни ей обязан, и прошлое, сосредоточенное в старом бархатном альбоме с фотографиями, картонные страницы с прорезями которого она часто перелистывала. С фотографий смотрела ее родня: тети, дяди, двоюродные и троюродные братья с сестрами, дедушки, бабушки и, конечно же, родители.

Она любила вечерами сидеть в кресле с томиком Тургенева, бокалом клюквенной настойки на столике и фотоальбомом на коленях. Читала классика медленно и вдумчиво, так же как и пила настойку, затем откладывала книгу в сторону, открывала альбом и вспоминала былое. В той ее хорошей жизни были поездки в Крым, семейные обеды, походы в гости. И все было красиво, с соблюдением всех правил: на пляж только в хлопке – никакого шелка, беседы в обществе лишь светские, ходить под руку со спутником с правой стороны (если только он не военный) – мужчина в стране с правосторонним движением должен идти слева и заслонять женщину от встречного потока. А сейчас что творится? Как упростились нравы! И поговорить теперь не с кем, чтобы речь собеседника не резала слух. Даже сын – уж воспитывала его, воспитывала, а он все равно набрался чудовищных выражений и неправильно употребляет слова. Теперь только и остается, что общаться с книгами и с зеркалом под бокал клюквенной настойки.

Выросшая в интеллигентной семье, Полина Тимофеевна отличалась хорошими манерами и безупречным вкусом. Немногословная, с прямой осанкой, аккуратно убранными волосами, в строгом домашнем платье, Полина Тимофеевна держалась царицей. Она говорила мало, обходясь лаконичными фразами и выразительным взглядом прозрачных, как у рыбы, глаз.

На работе, в фирме – поставщике бытовой техники, Полина Тимофеевна тоже держалась строго. Никаких фамильярностей и разговоров на личные темы не допускала. Она была выше их всех – молодежи, едва одолевшей школьную программу, если судить по ее скудному словарному запасу, и старшего поколения – женщин в летах, всю жизнь прозябавших в каких-нибудь конторах на должностях не выше техника, к пенсии перебравшихся в эту фирму ради большей зарплаты. Она-то в своей жизни достигла многого: защитила диссертацию, заведовала кафедрой, пользовалась уважением. А что было у них? Ничего! И самое страшное, их это устраивает. Приходят на работу чаи гонять и языками молоть. А как себя ведут – это тихий ужас! Как бабы на базаре: склоки устраивают из-за всякой ерунды, сплетничают и говорят такие глупости, что невозможно слушать. По телефону в полный голос обсуждают личные дела, долго и со всеми подробностями. Выйди ты в коридор, поговори, раз невмоготу молчать. Нет, надо при всех, чтобы все были в курсе. И делают это нарочно, чтобы привлечь к себе внимание, ибо больше нечем. Какая серость и неуважение к окружающим! Провинция, глухая провинция! А одеваются как?! Словно на колхозную дискотеку, а не на работу. Те, что постарше, еще соблюдают рамки приличия, а женщины до сорока мнят себя юными девами. Одна такая – Люся. Так и представляется всем, не Людмилой Павловной, как полагается, и не Людмилой, а Люсей, даже когда разговаривает по телефону с незнакомыми людьми. Этой Люсе тридцать с хвостиком, а она все Люся. И тут дело не в возрасте, а в воспитании. Сама Полина Тимофеевна, даже будучи школьницей, всегда представлялась полным именем. Ни в коем случае не Полей и уж тем более не Полечкой. И в этом не было ни капли высокомерия, а наоборот – проявление уважения. Этому ее учили в семье. Сейчас мало кто получает хорошее воспитание, его отсутствие маскируют под фальшивую демократичность, говорят: будь проще, к тебе потянутся. Все перевернули с ног на голову! Это как раз тот случай, когда простота хуже воровства.

Люся иной раз вырядится в яркие тряпки, все короткое, обтягивающее так, чтобы тело напоказ, выйдет в обеденный перерыв в парк и фланирует, покачивая неспортивными бедрами, точно проститутка. Полина Тимофеевна не раз видела ее, когда в кулинарию через парк ходила. Зрелище довольно-таки странное и вызвало у Полины Тимофеевны вопрос: зачем так вульгарно себя вести?! Люська сама потом все рассказала. Она беззастенчиво, в полный голос сетовала, что опять ни с кем не познакомилась. Бедняжка, опять никого не заинтересовали ее голые ноги. Да разве так нужно искать себе пару?! Оденься ты поприличней, на выставку сходи, в музей, в библиотеку. Да, да, в библиотеку. Между прочим, туда заходят образованные мужчины. Люся, наверное, и не знает, что такое библиотека. Только разговоры о косметике да о социальных сетях. Провинция, глухая провинция!

Любка, Люськина товарка, по паспорту молодая деваха, а по лицу и фигуре… Это же надо так себя запустить! Ей еще нет двадцати пяти, а она уже обабилась, выглядит, как тетка. Носит вещи из подросткового гардероба, одевается не по фигуре и не к месту, никакой этики нет! Ультракороткие юбки и шорты, натянутые на полные ноги, втиснутые в туфли на слишком высоких для офиса каблуках, вызывают ассоциации с мясной лавкой; объемный бюст рискует вывалиться из выреза полупрозрачной блузки. Колоритный образ секретарши председателя колхоза завершают распущенные пегие волосы, которые Люба носит на левой груди. Возможно, в каком-нибудь Елизове так одеваться принято, а в Петербурге одеваются скромнее. У нас город строгий, с прямыми линиями проспектов, величественными фасадами, не терпящий карнавальности ни в архитектуре, ни в облике горожан. Петербургу надо соответствовать, часто думала Полина Тимофеевна, высокомерно глядя на своих простоватых коллег, а потом и на Юлю, своей распущенностью очень похожую на них. Но если коллеги вызывали то раздражение, то печальную улыбку, а то и жалость, свалившаяся на голову Полины Тимофеевны беда, именуемая Юлей, заставляла ее всерьез беспокоиться. Эта наглая, рыжая – бесстыжая (иначе не назвать) бесцеремонно поселилась в доме ее родителей и чувствует себя в нем хозяйкой. В их время было немыслимо, чтобы девица вот так запросто, без штампа о регистрации брака и даже без статуса невесты, принесла свои пожитки в чужой дом и стала там жить с мужчиной. Встречались, конечно, оторвы, но они были исключением, их стыдилась родня, и связи с ними не афишировали. А теперь что делается? Ее собственный сын привел в дом такую оторву! Какой стыд! Каково теперь ей, интеллигентной женщине, смотреть людям в глаза? А если она родит? Вне брака, как уличная девка, и это будет ее внук! Нет, такое допустить никак невозможно!

Преследуя благородную цель спасти честь семьи, Полина Тимофеевна принялась обрабатывать сына. Вечерами она уединялась с ним на кухне, накладывала ему в тарелку специально для него приготовленные всякие вкусности и заводила разговоры по душам.

– Я все понимаю, сынок, ты мужчина, у тебя играют гормоны и тебя привлекают женщины. Юля яркая, раскованная, быть может, отличная любовница, и за одно это качество она кажется тебе богиней. Но, поверь мне, такие женщины хороши для развлечений, а не для жизни. Красота приятна глазу, но к ней быстро привыкаешь. А жить ведь придется не с внешностью, а с характером. Я бы ничего не имела против Юли, если бы не видела, насколько она тебе не подходит. Дело даже не в ее птичьем жаргоне. Я не питаю иллюзий, что у другой девушки, которую ты встретишь, язык будет намного лучше, сейчас молодежь с правильной речью днем с огнем не сыщешь. И даже не в том, что вам с ней говорить не о чем. Жене необязательно обладать энциклопедическими знаниями и острым умом. Ей достаточно уметь слушать, а Юля слушать не умеет, она сама любит поговорить. С женой должно быть комфортно. Прежде всего она должна если не любить тебя, то хотя бы уважать и принимать таким, какой ты есть. Когда ты приходишь домой, ты не должен чувствовать себя, как в гостях, где надо «держать спину», не должен чувствовать никаких неудобств и раздражений. Дом – это место, где отдыхаешь душой. Вот скажи, сейчас тебе уютно в твоей комнате?

Вопрос был каверзным. Даже если бы над головой Юли светился нимб, а из спины росли прелестные ангельские крылышки, Артему все равно было бы неуютно находиться с ней рядом круглые сутки. Потому что он привык к своей территории, привык находиться на ней один, а теперь ее приходится делить еще с кем-то, и Юля, к слову сказать, далеко не ангел. Но из чувства противоречия Артем сказал матери, что ему очень уютно.

Ни черта ему не уютно! Уже на следующий день Юля утомила его своей болтовней и претензиями, громким смехом и просто своим присутствием. Артем привык, когда хотел, включать телевизор, открывать форточку, играть в компьютерные игры, спать, есть, гулять, в конце концов, ковыряться в носу. А тут, хочешь не хочешь, соблюдай рамки приличия. Приходилось тщательно сортировать носки, чтобы не отсвечивать дырками при Юле, не накапливать на столе кучи огрызков и фантиков, следить за мало-мальским порядком в комнате и даже гладить одежду, чего он раньше никогда не делал. Одни неудобства от совместного проживания! И как некоторые ютятся всей семьей в тесных квартирках? Живут вместе с детьми, родителями, а то и с братьями-сестрами. Когда он женится, у него будет просторная квартира, где у каждого будет по комнате и еще одна общая. А иначе никак, иначе не жизнь, а мучения. Откуда возьмутся желанные хоромы, Артем не думал и думать не хотел. Вероятнее всего, на него должно свалиться наследство. Кто его ему оставит – неважно. Да хотя бы отец или отцовская родня, которую он никогда не видел. Может, они богачи, живут себе припеваючи где-нибудь в Америке, а наследников у них, кроме него, нет. Такое может быть? Может. Или пусть ему достанется невеста с большой жилплощадью. Пока таковой нет, и жениться он не будет. Подождет, у него время есть. А Юля ему не подходит: у нее ни квартиры, ни денег, ни желания их зарабатывать. И вообще она ему не пара. По всем статьям – не пара.